Как главный сектовед России ушёл в тень на фоне войны
«Новая газета Европа» выпустила большой текст о Александре Дворкине — человеке, который популяризировал в России понятие «тоталитарная секта» и на десятилетия стал главным экспертом по «культам» для РПЦ, силовиков, судов и государственных медиа.
В статье рассказывается его путь: советский хиппи, эмиграция в США, православная семинария, возвращение в Россию и создание целой сети антисектантских структур. Именно через эту оптику в России годами описывали кришнаитов, свидетелей Иеговы, саентологов, «АллатРа» и другие религиозные движения.
Главный вопрос текста — как борьба с опасными культами превратилась в инструмент давления на религиозные меньшинства. Сам Дворкин, по словам его знакомых, считает себя защитником людей. Но его терминология и экспертизы стали частью системы, которая помогала государству решать, какая вера «правильная», а какая — уже повод для запрета, обыска или уголовного дела.
После начала войны его положение изменилось: российские структуры исключили из международной антикультовой ассоциации FECRIS, Дворкин порвал с антивоенным священником Алексеем Уминским после его перехода в Константинопольский патриархат, а из своего многолетнего храма ушёл после прихода провоенного клирика Андрея Ткачёва.
«Новая газета Европа» выпустила большой текст о Александре Дворкине — человеке, который популяризировал в России понятие «тоталитарная секта» и на десятилетия стал главным экспертом по «культам» для РПЦ, силовиков, судов и государственных медиа.
В статье рассказывается его путь: советский хиппи, эмиграция в США, православная семинария, возвращение в Россию и создание целой сети антисектантских структур. Именно через эту оптику в России годами описывали кришнаитов, свидетелей Иеговы, саентологов, «АллатРа» и другие религиозные движения.
Главный вопрос текста — как борьба с опасными культами превратилась в инструмент давления на религиозные меньшинства. Сам Дворкин, по словам его знакомых, считает себя защитником людей. Но его терминология и экспертизы стали частью системы, которая помогала государству решать, какая вера «правильная», а какая — уже повод для запрета, обыска или уголовного дела.
После начала войны его положение изменилось: российские структуры исключили из международной антикультовой ассоциации FECRIS, Дворкин порвал с антивоенным священником Алексеем Уминским после его перехода в Константинопольский патриархат, а из своего многолетнего храма ушёл после прихода провоенного клирика Андрея Ткачёва.
