Эксперт объяснил соболезнования главы РПЦ в связи с убийством Хаменеи
Соболезнования патриарх Кирилла (Гундяева) в связи с убийством Верховного руководителя Ирана аятоллы Ирана Али Хаменеи — “человека глубоких религиозных убеждений” — вызваны особой симпатией главы РПЦ к иранской теократии. Об этом пишет обозреватель “Новой газеты” Александр Солдатов.
Он отмечает, что патриарх неоднократно заявлял, что Московский патриархат “к исламу ближе”, чем к западному христианству. Кроме того, еще в 1995 году среди множества исламских школ и течений РПЦ по инициативе все того же Кирилла выбрала в 1995 году для «богословского диалога» именно иранских шиитов.
“На внутреннем контуре идеологию, которая сегодня известна как «русский мир», вырабатывал созданный Кириллом Всемирный Русский Народный Собор, а на внешнем началось сближение с разного рода фундаменталистскими и тоталитарными силами. Одной из них было шиитское руководство Исламской республики Иран, предлагающее в качестве альтернативы западной глобализации свою модель теократического государства — тайную мечту патриарха Кирилла”,
— пишет Солдатов.
По его мнению,
“падение теократического режима аятолл, если к нему приведет нынешняя американо-израильская военная операция, открывает большие перспективы перед христианской миссией, поскольку противники режима в Иране в своем большинстве ориентированы на Запад и воспринимают христианство как мировоззренческую альтернативу исламизму. Заметный рост числа «катакомбных» домашних церквей в Иране в последние десятилетия свидетельствует об определенной протестной моде на христианство. Но невозможно представить себе участие РПЦ в этом процессе — будучи верным послушником Кремля, ее руководство слишком тесно связало себя с нынешним иранским режимом”.
Соболезнования патриарх Кирилла (Гундяева) в связи с убийством Верховного руководителя Ирана аятоллы Ирана Али Хаменеи — “человека глубоких религиозных убеждений” — вызваны особой симпатией главы РПЦ к иранской теократии. Об этом пишет обозреватель “Новой газеты” Александр Солдатов.
Он отмечает, что патриарх неоднократно заявлял, что Московский патриархат “к исламу ближе”, чем к западному христианству. Кроме того, еще в 1995 году среди множества исламских школ и течений РПЦ по инициативе все того же Кирилла выбрала в 1995 году для «богословского диалога» именно иранских шиитов.
“На внутреннем контуре идеологию, которая сегодня известна как «русский мир», вырабатывал созданный Кириллом Всемирный Русский Народный Собор, а на внешнем началось сближение с разного рода фундаменталистскими и тоталитарными силами. Одной из них было шиитское руководство Исламской республики Иран, предлагающее в качестве альтернативы западной глобализации свою модель теократического государства — тайную мечту патриарха Кирилла”,
— пишет Солдатов.
По его мнению,
“падение теократического режима аятолл, если к нему приведет нынешняя американо-израильская военная операция, открывает большие перспективы перед христианской миссией, поскольку противники режима в Иране в своем большинстве ориентированы на Запад и воспринимают христианство как мировоззренческую альтернативу исламизму. Заметный рост числа «катакомбных» домашних церквей в Иране в последние десятилетия свидетельствует об определенной протестной моде на христианство. Но невозможно представить себе участие РПЦ в этом процессе — будучи верным послушником Кремля, ее руководство слишком тесно связало себя с нынешним иранским режимом”.
