В Джорджтаунском университете объяснили, как религия стала отдельным фронтом войны России против Украины
В новом докладе Berkley Center при Джорджтаунском университете авторы прямо пишут: война России против Украины не является религиозной по происхождению, но религия стала важной частью этой войны — через пропаганду, дипломатическое давление, гуманитарную помощь и борьбу за идентичность.
Отдельный акцент — на РПЦ и «русском мире». В докладе говорится, что российские политические и церковные лидеры всё чаще описывают войну в сакральных терминах: Путин использует религиозную лексику против украинской власти, а патриарх Кирилл продвигает представление о «священной войне». Это подкрепляется военным капелланством, «небесными покровителями» воинских частей и богословским оформлением российской кампании.
При этом Москва использует и тему УПЦ: пытается представить действия украинского государства не как вопрос безопасности, а как «нарушение религиозной свободы» — в том числе в международной дипломатии и возможных переговорах. Авторы предупреждают: религиозный вопрос стал для России способом осложнять международный консенсус, хотя именно на оккупированных территориях документируются преследования ПЦУ, греко-католиков, протестантов и мусульманских общин.
В новом докладе Berkley Center при Джорджтаунском университете авторы прямо пишут: война России против Украины не является религиозной по происхождению, но религия стала важной частью этой войны — через пропаганду, дипломатическое давление, гуманитарную помощь и борьбу за идентичность.
Отдельный акцент — на РПЦ и «русском мире». В докладе говорится, что российские политические и церковные лидеры всё чаще описывают войну в сакральных терминах: Путин использует религиозную лексику против украинской власти, а патриарх Кирилл продвигает представление о «священной войне». Это подкрепляется военным капелланством, «небесными покровителями» воинских частей и богословским оформлением российской кампании.
При этом Москва использует и тему УПЦ: пытается представить действия украинского государства не как вопрос безопасности, а как «нарушение религиозной свободы» — в том числе в международной дипломатии и возможных переговорах. Авторы предупреждают: религиозный вопрос стал для России способом осложнять международный консенсус, хотя именно на оккупированных территориях документируются преследования ПЦУ, греко-католиков, протестантов и мусульманских общин.
