Книга о повседневной религиозности в Украине: как война меняет веру «на земле»
Украинская исследовательница Ульяна Севастьянив опубликовала рецензию на книгу американской антропологини религии Кэтрин Ваннер Everyday Religiosity and the Politics of Belonging in Ukraine («Повседневная религиозность и политика принадлежности в Украине», переведена на украинский язык). В рецензии подчеркивается, что Ваннер смотрит не столько на церковь как институт, сколько на религиозность как проживаемый опыт — в повседневности, эмоциях, памяти и пространствах, где люди сталкиваются с кризисом и выбором.
Война в книге описана как сильнейший катализатор религиозности: она не просто «усиливает» религию, а меняет ее форму. Ваннер связывает с войной рост капелланства и волонтерства, новые ритуалы прощания и поминовения, импровизированные мемориалы, «телесную заботу» и практики, которые помогают пережить травму, дать смысл утрате и удержать солидарность. В рецензии отдельно отмечено: именно такие «низовые» формы — молитва своими словами, свечи и иконы в неожиданных местах, жесты заботы — становятся ресурсом, потому что не требуют формальной конфессиональной лояльности.
При этом книга, как следует из рецензии, избегает романтизации: религия может быть и поддержкой, и оружием. То, что помогает людям держаться, может превращаться в инструмент политической мобилизации, сакрализации войны и «моральной безальтернативности» — особенно когда государство или церковная иерархия присваивают живые практики и перепрограммируют их в идеологию. Отдельно упоминается и пример «русского мира» как попытка превратить религиозную традицию в инструмент оправдания насилия.
Украинская исследовательница Ульяна Севастьянив опубликовала рецензию на книгу американской антропологини религии Кэтрин Ваннер Everyday Religiosity and the Politics of Belonging in Ukraine («Повседневная религиозность и политика принадлежности в Украине», переведена на украинский язык). В рецензии подчеркивается, что Ваннер смотрит не столько на церковь как институт, сколько на религиозность как проживаемый опыт — в повседневности, эмоциях, памяти и пространствах, где люди сталкиваются с кризисом и выбором.
Война в книге описана как сильнейший катализатор религиозности: она не просто «усиливает» религию, а меняет ее форму. Ваннер связывает с войной рост капелланства и волонтерства, новые ритуалы прощания и поминовения, импровизированные мемориалы, «телесную заботу» и практики, которые помогают пережить травму, дать смысл утрате и удержать солидарность. В рецензии отдельно отмечено: именно такие «низовые» формы — молитва своими словами, свечи и иконы в неожиданных местах, жесты заботы — становятся ресурсом, потому что не требуют формальной конфессиональной лояльности.
При этом книга, как следует из рецензии, избегает романтизации: религия может быть и поддержкой, и оружием. То, что помогает людям держаться, может превращаться в инструмент политической мобилизации, сакрализации войны и «моральной безальтернативности» — особенно когда государство или церковная иерархия присваивают живые практики и перепрограммируют их в идеологию. Отдельно упоминается и пример «русского мира» как попытка превратить религиозную традицию в инструмент оправдания насилия.
