Что говорил святой Августин о «справедливой войне»? Исследует итальянский историк
На страницах ватиканской газеты «Оссерваторе Романо» доцент античной христианской литературы в миланском Католическом университете Святейшего сердца Луиджи Франко Пиццолато рассуждает о концепции «справедливой войны», которую связывают с учением Августина Блаженного.
Автор отмечает, что Августин констатирует, что в истории мира и грешного человечества справедливой войны, строго говоря, не существует, поскольку фактически даже «справедливая» война является следствием греха и может только «замаскировать» его. Римская империя расширяла свои границы как раз на основе принципа «справедливой войны»: под предлогом несправедливости (реальной или предполагаемой) в разных частях мира Рим вмешивался посредством войн, формальной целью которых было исправление этой несправедливости, а на самом деле войны велись для расширения империи и для установления собственного порядка.
Во-вторых, Августин отмечает противоречие в самой концепции справедливой войны, видя в ней оксюморон. Сама справедливость требует отказа от войны, и выбор в сторону насилия противоречит добродетели, лишая первенства логос, присущий мудрому и добродетельному.
Рассуждения Августина – пишет далее итальянский литературовед – согласуются с еще одним его позднейшим изречением, которое как бы увенчивает его мысль: «Больше доблести в том, чтобы убивать войну словом, нежели убивать людей мечом, в том, чтобы завоевывать мир миром, а не войной» (Epistolae 229). Это настоящий «гимн подлинной миссии политической мудрости», подытоживает автор исследования. Текст Августина противостоит идее, что мир может быть плодом войны, взывает к поиску диалога и увещевания ради прекращения конфликтов еще до того, как они переродятся в войну, и перенаправляет в сторону мира само стремление к земной славе.
На страницах ватиканской газеты «Оссерваторе Романо» доцент античной христианской литературы в миланском Католическом университете Святейшего сердца Луиджи Франко Пиццолато рассуждает о концепции «справедливой войны», которую связывают с учением Августина Блаженного.
Автор отмечает, что Августин констатирует, что в истории мира и грешного человечества справедливой войны, строго говоря, не существует, поскольку фактически даже «справедливая» война является следствием греха и может только «замаскировать» его. Римская империя расширяла свои границы как раз на основе принципа «справедливой войны»: под предлогом несправедливости (реальной или предполагаемой) в разных частях мира Рим вмешивался посредством войн, формальной целью которых было исправление этой несправедливости, а на самом деле войны велись для расширения империи и для установления собственного порядка.
Во-вторых, Августин отмечает противоречие в самой концепции справедливой войны, видя в ней оксюморон. Сама справедливость требует отказа от войны, и выбор в сторону насилия противоречит добродетели, лишая первенства логос, присущий мудрому и добродетельному.
Рассуждения Августина – пишет далее итальянский литературовед – согласуются с еще одним его позднейшим изречением, которое как бы увенчивает его мысль: «Больше доблести в том, чтобы убивать войну словом, нежели убивать людей мечом, в том, чтобы завоевывать мир миром, а не войной» (Epistolae 229). Это настоящий «гимн подлинной миссии политической мудрости», подытоживает автор исследования. Текст Августина противостоит идее, что мир может быть плодом войны, взывает к поиску диалога и увещевания ради прекращения конфликтов еще до того, как они переродятся в войну, и перенаправляет в сторону мира само стремление к земной славе.
