Что папа Франциск писал в автобиографии о российском вторжении в Украину
Он рассказал о визите в российское посольство на следующий день после начала полномасштабной войны, попытках остановить бомбардировки и организовать переговоры, а также назвал Бучу, Мариуполь, Харьков и другие украинские города местами чудовищной жестокости.
Примечательно, что весь этот фрагмент был вырезан из русскоязычного издания автобиографии Франциска, выпущенного издательством «Альпина». Публикуем его полностью в переводе Наталли Василевич.
В начале 2022 года разрозненная сеть Третьей мировой войны разрослась, приняв новые и ужасающие очертания и всё больше превращаясь в глобальный конфликт. Вооружённые силы Российской Федерации вторглись в Украину на рассвете 24 февраля, вскоре после признания независимости «народных республик» Донецка и Луганска — двух самопровозглашённых государств в регионе Донбасса.
Война пришла в самое сердце Европы и развеяла последние иллюзии о «конце истории», которые двадцать четыре столетия спустя после Фукидида сопровождали падение Берлинской стены. Как и в 1962 году, во время Карибского кризиса, мир вновь оказался перед угрозой ядерного уничтожения, столкнувшись с реальной опасностью применения оружия, само обладание которым должно считаться аморальным.
Было не время беспокоиться о протоколах и церемониях. Хотя обычно Папа принимает послов только тогда, когда они вручают свои верительные грамоты, на следующее утро после вторжения я отменил все аудиенции и лично отправился в посольство России при Святом Престоле. Это был первый случай, когда Папа поступил таким образом. Моё колено всё ещё давало о себе знать, поэтому к послу Авдееву пришёл хромающий Папа, чтобы выразить ему всю свою обеспокоенность. Я просил прекратить бомбардировки, призывал к диалогу, предложил посредничество Ватикана между сторонами и сказал, что готов отправиться в Москву при первой же возможности, если только Путин, с которым за время моего понтификата я встречался трижды, оставит хотя бы небольшое окно для переговоров. Посол внимательно меня выслушал, однако позднее министр иностранных дел Лавров написал мне, со всей формальной учтивостью сообщив, что сейчас для этого неподходящий момент.
В то же время я позвонил президенту Украины Зеленскому, которого в следующем году принял в Ватикане, а затем вновь в октябре 2024 года, чтобы выразить свою скорбь, сочувствие и близость к его народу.
Я был и остаюсь в распоряжении сторон, как труженик, готовый сделать всё необходимое ради мира. Именно поэтому Ватикан никогда не закрывал своё дипломатическое представительство в украинской столице — единственное, которое оставалось там даже во время самых жестоких бомбардировок.
Народ Украины не только подвергся вторжению, но и пережил мученичество и преследования ещё во времена Сталина, во время «геноцида голодом» — Голодомора, унёсшего миллионы жизней. В эти годы конфликта Святой Престол предпринимал самые разные шаги, стремясь облегчить новые и огромные страдания. Миссии кардинала Черного в Украину, в приграничный с Венгрией район, и кардинала Краевского — в район, расположенный недалеко от Польши, стали конкретным выражением солидарности и участия. То же относится к визиту монсеньора Галлахера, секретаря по отношениям с государствами, и к миссиям кардинала Дзуппи не только в обе страны, но также в Вашингтон и Пекин. В частности, он работал над возвращением домой украинских детей, депортированных в Россию оккупационными властями; для решения конкретных случаев был создан специальный механизм.
Я и сам незамедлительно предпринял шаги, чтобы содействовать обмену пленными между Москвой и Киевом, прежде всего ранеными и больными. Через два года после начала конфликта я также встретился с новым российским послом при Святом Престоле Солтановским, продолжая постоянный поиск дипломатического решения.
Но я знаю, что этого недостаточно, что необходимо умножить усилия, начиная с европейского и международного сообщества, которые должны взять на себя реальную задачу поиска путей к диалогу, переговорам и посредничеству. Мы знаем, что добиться результата любой ценой невозможно, но должны также осознавать, какая огромная ответственность лежит на каждом.
Имперские интересы — интересы любых империй — не могут вновь ставиться выше жизней сотен тысяч людей. Господь призовёт нас к ответу за все слёзы, пролитые в Украине. Слишком много сирот, слишком много вдов, слишком много беженцев, слишком много разрушений.
Посвятив обе страны Непорочному Сердцу Марии и напомнив о необходимости превращать линии фронта в мосты, в следующем году, ещё одном году смерти и разрушения, я плакал перед лицом всей этой боли во время ежегодной молитвы в Риме, на площади Испании, в праздник Непорочного Зачатия. Каждый день, когда продолжает грохотать оружие, — это день поражения, бессмысленных страданий, за которые кто-то несёт ответственность.
Киев, Харьков, Мариуполь, Изюм, Буча — города-мученики, места чудовищной жестокости по отношению к беззащитным мирным жителям, женщинам и детям, жертвам, чья невинная кровь вопиет к небесам и умоляет: «Хватит! Хватит этого безумия!»
В начале бомбардировок Харькова даже зоопарк превратился в место разорения: взрывы выбили оконные стёкла, и обезьяны, олени, кошки и птицы в панике выбежали в парк. Один мальчик рассказывал, как увидел красного волка, рывшегося в мусорном баке. Они смотрели друг на друга, рассказывал он, оба застывшие, оба растерянные и оба уверенные, что мир сошёл с ума.
Путь мира, несомненно, сопряжён с рисками, но путь оружия несёт неизмеримо больше рисков, как и навязчивая необходимость вновь и вновь повторять вечную гонку вооружений, которая пятнает душу и поглощает огромные ресурсы, которые могли бы быть направлены на борьбу с недоеданием, обеспечение лекарствами всех нуждающихся, созидание справедливости — на следование единственному подлинному пути, способному в конечном счёте предотвратить самоуничтожение человечества.
Антон Чехов говорил, что если в рассказе появляется ружьё, оно должно выстрелить, тем самым сформулировав фундаментальный принцип любого художественного или театрального повествования. То же самое происходит и в жизни: как в жизни обществ, где количество находящегося в обращении огнестрельного оружия пропорционально числу погибших, так и в жизни государств.
Он рассказал о визите в российское посольство на следующий день после начала полномасштабной войны, попытках остановить бомбардировки и организовать переговоры, а также назвал Бучу, Мариуполь, Харьков и другие украинские города местами чудовищной жестокости.
Примечательно, что весь этот фрагмент был вырезан из русскоязычного издания автобиографии Франциска, выпущенного издательством «Альпина». Публикуем его полностью в переводе Наталли Василевич.
В начале 2022 года разрозненная сеть Третьей мировой войны разрослась, приняв новые и ужасающие очертания и всё больше превращаясь в глобальный конфликт. Вооружённые силы Российской Федерации вторглись в Украину на рассвете 24 февраля, вскоре после признания независимости «народных республик» Донецка и Луганска — двух самопровозглашённых государств в регионе Донбасса.
Война пришла в самое сердце Европы и развеяла последние иллюзии о «конце истории», которые двадцать четыре столетия спустя после Фукидида сопровождали падение Берлинской стены. Как и в 1962 году, во время Карибского кризиса, мир вновь оказался перед угрозой ядерного уничтожения, столкнувшись с реальной опасностью применения оружия, само обладание которым должно считаться аморальным.
Было не время беспокоиться о протоколах и церемониях. Хотя обычно Папа принимает послов только тогда, когда они вручают свои верительные грамоты, на следующее утро после вторжения я отменил все аудиенции и лично отправился в посольство России при Святом Престоле. Это был первый случай, когда Папа поступил таким образом. Моё колено всё ещё давало о себе знать, поэтому к послу Авдееву пришёл хромающий Папа, чтобы выразить ему всю свою обеспокоенность. Я просил прекратить бомбардировки, призывал к диалогу, предложил посредничество Ватикана между сторонами и сказал, что готов отправиться в Москву при первой же возможности, если только Путин, с которым за время моего понтификата я встречался трижды, оставит хотя бы небольшое окно для переговоров. Посол внимательно меня выслушал, однако позднее министр иностранных дел Лавров написал мне, со всей формальной учтивостью сообщив, что сейчас для этого неподходящий момент.
В то же время я позвонил президенту Украины Зеленскому, которого в следующем году принял в Ватикане, а затем вновь в октябре 2024 года, чтобы выразить свою скорбь, сочувствие и близость к его народу.
Я был и остаюсь в распоряжении сторон, как труженик, готовый сделать всё необходимое ради мира. Именно поэтому Ватикан никогда не закрывал своё дипломатическое представительство в украинской столице — единственное, которое оставалось там даже во время самых жестоких бомбардировок.
Народ Украины не только подвергся вторжению, но и пережил мученичество и преследования ещё во времена Сталина, во время «геноцида голодом» — Голодомора, унёсшего миллионы жизней. В эти годы конфликта Святой Престол предпринимал самые разные шаги, стремясь облегчить новые и огромные страдания. Миссии кардинала Черного в Украину, в приграничный с Венгрией район, и кардинала Краевского — в район, расположенный недалеко от Польши, стали конкретным выражением солидарности и участия. То же относится к визиту монсеньора Галлахера, секретаря по отношениям с государствами, и к миссиям кардинала Дзуппи не только в обе страны, но также в Вашингтон и Пекин. В частности, он работал над возвращением домой украинских детей, депортированных в Россию оккупационными властями; для решения конкретных случаев был создан специальный механизм.
Я и сам незамедлительно предпринял шаги, чтобы содействовать обмену пленными между Москвой и Киевом, прежде всего ранеными и больными. Через два года после начала конфликта я также встретился с новым российским послом при Святом Престоле Солтановским, продолжая постоянный поиск дипломатического решения.
Но я знаю, что этого недостаточно, что необходимо умножить усилия, начиная с европейского и международного сообщества, которые должны взять на себя реальную задачу поиска путей к диалогу, переговорам и посредничеству. Мы знаем, что добиться результата любой ценой невозможно, но должны также осознавать, какая огромная ответственность лежит на каждом.
Имперские интересы — интересы любых империй — не могут вновь ставиться выше жизней сотен тысяч людей. Господь призовёт нас к ответу за все слёзы, пролитые в Украине. Слишком много сирот, слишком много вдов, слишком много беженцев, слишком много разрушений.
Посвятив обе страны Непорочному Сердцу Марии и напомнив о необходимости превращать линии фронта в мосты, в следующем году, ещё одном году смерти и разрушения, я плакал перед лицом всей этой боли во время ежегодной молитвы в Риме, на площади Испании, в праздник Непорочного Зачатия. Каждый день, когда продолжает грохотать оружие, — это день поражения, бессмысленных страданий, за которые кто-то несёт ответственность.
Киев, Харьков, Мариуполь, Изюм, Буча — города-мученики, места чудовищной жестокости по отношению к беззащитным мирным жителям, женщинам и детям, жертвам, чья невинная кровь вопиет к небесам и умоляет: «Хватит! Хватит этого безумия!»
В начале бомбардировок Харькова даже зоопарк превратился в место разорения: взрывы выбили оконные стёкла, и обезьяны, олени, кошки и птицы в панике выбежали в парк. Один мальчик рассказывал, как увидел красного волка, рывшегося в мусорном баке. Они смотрели друг на друга, рассказывал он, оба застывшие, оба растерянные и оба уверенные, что мир сошёл с ума.
Путь мира, несомненно, сопряжён с рисками, но путь оружия несёт неизмеримо больше рисков, как и навязчивая необходимость вновь и вновь повторять вечную гонку вооружений, которая пятнает душу и поглощает огромные ресурсы, которые могли бы быть направлены на борьбу с недоеданием, обеспечение лекарствами всех нуждающихся, созидание справедливости — на следование единственному подлинному пути, способному в конечном счёте предотвратить самоуничтожение человечества.
Антон Чехов говорил, что если в рассказе появляется ружьё, оно должно выстрелить, тем самым сформулировав фундаментальный принцип любого художественного или театрального повествования. То же самое происходит и в жизни: как в жизни обществ, где количество находящегося в обращении огнестрельного оружия пропорционально числу погибших, так и в жизни государств.
