От империи к нации: почему церкви в Украине и Ливане всё время втягивает в геополитику
В статье From Empire to Nation-state: Religious Identity and Geopolitics in Ukraine and Lebanon (Analecta UCU: Theology, 2025) украинский исследователь Павел Смыцнюк предлагает смотреть на религию и политику не как на две «сферы, которые то ругаются, то дружат», а как на переплетённые части одной реальности. Политика постоянно затрагивает вопросы веры и идентичности, а церковные идеи и институции неизбежно получают политическое измерение.
Чтобы показать это на примере Восточной Европы, он разбирает ватиканскую Ostpolitik — линию диалога и осторожных компромиссов с социалистическими режимами и с РПЦ. Обычно её относят к периоду Холодной войны, но Смыцнюк подчёркивает: важные элементы этой логики сохраняются и сегодня — в том числе склонность ставить диалог и «терпение» выше прямоты и ясности.
Во второй части он сравнивает Украину и Ливан как религиозно разнообразные и уязвимые постимперскими травмами общества. Главный узел — переход от имперской рамки к модели национального государства: церкви и общины вынуждены выбирать, что считать «своим домом» — национальную идентичность или региональную (наднациональную, имперскую). И здесь автор делает моральный вывод: преимущество должно быть у той идентичности, которая лучше защищает достоинство, безопасность и возможность жить полноценно для своих людей, включая меньшинства; а идентичности, навязанные принуждением и поддерживаемые насилием, эту границу переходят.
В статье From Empire to Nation-state: Religious Identity and Geopolitics in Ukraine and Lebanon (Analecta UCU: Theology, 2025) украинский исследователь Павел Смыцнюк предлагает смотреть на религию и политику не как на две «сферы, которые то ругаются, то дружат», а как на переплетённые части одной реальности. Политика постоянно затрагивает вопросы веры и идентичности, а церковные идеи и институции неизбежно получают политическое измерение.
Чтобы показать это на примере Восточной Европы, он разбирает ватиканскую Ostpolitik — линию диалога и осторожных компромиссов с социалистическими режимами и с РПЦ. Обычно её относят к периоду Холодной войны, но Смыцнюк подчёркивает: важные элементы этой логики сохраняются и сегодня — в том числе склонность ставить диалог и «терпение» выше прямоты и ясности.
Во второй части он сравнивает Украину и Ливан как религиозно разнообразные и уязвимые постимперскими травмами общества. Главный узел — переход от имперской рамки к модели национального государства: церкви и общины вынуждены выбирать, что считать «своим домом» — национальную идентичность или региональную (наднациональную, имперскую). И здесь автор делает моральный вывод: преимущество должно быть у той идентичности, которая лучше защищает достоинство, безопасность и возможность жить полноценно для своих людей, включая меньшинства; а идентичности, навязанные принуждением и поддерживаемые насилием, эту границу переходят.
