Солдатов напоминает, что Кирилла пытались включить в общеевропейские санкционные списки не раз, но этому мешала позиция Венгрии Виктора Орбана. Теперь, после смены власти в Венгрии, это препятствие может исчезнуть.

В статье речь не только о санкциях, но и о роли РПЦ в оправдании войны: от риторики о «священной войне» до наказаний священников за пацифистскую позицию и командировок клириков в зону боевых действий. Полный текст — по ссылке.

Он отмечает, что патриарх неоднократно заявлял, что Московский патриархат “к исламу ближе”, чем к западному христианству. Кроме того, еще в 1995 году среди множества исламских школ и течений РПЦ по инициативе все того же Кирилла выбрала в 1995 году для «богословского диалога» именно иранских шиитов. 

“На внутреннем контуре идеологию, которая сегодня известна как «русский мир», вырабатывал созданный Кириллом Всемирный Русский Народный Собор, а на внешнем началось сближение с разного рода фундаменталистскими и тоталитарными силами. Одной из них было шиитское руководство Исламской республики Иран, предлагающее в качестве альтернативы западной глобализации свою модель теократического государства — тайную мечту патриарха Кирилла”,

— пишет Солдатов.

По его мнению,

“падение теократического режима аятолл, если к нему приведет нынешняя американо-израильская военная операция, открывает большие перспективы перед христианской миссией, поскольку противники режима в Иране в своем большинстве ориентированы на Запад и воспринимают христианство как мировоззренческую альтернативу исламизму. Заметный рост числа «катакомбных» домашних церквей в Иране в последние десятилетия свидетельствует об определенной протестной моде на христианство. Но невозможно представить себе участие РПЦ в этом процессе — будучи верным послушником Кремля, ее руководство слишком тесно связало себя с нынешним иранским режимом”.

Зачем Кремлю понадобились философы Иван Ильин и Николай Бердяев? Какую роль в военной риторике играет Александр Дугин? И почему в рядах ВС РФ набирает популярность неоязычество?

«На войне всё чаще звучат не молитвы, а имена Велеса и Сварога», — говорит Солдатов. По его словам, языческие образы стали частью новой религиозности войны, в которой Христос вытесняется образами силы, крови и мифического прошлого.

В конце XIX века их систематизировал австрийский историк Альфред фон Домашевский в монографии «Религия римской армии». Военным покровительствовала Капитолийская триада — Юпитер, Юнона и Минерва. А во время активных военных действий на первое место выдвигался, разумеется, Марс. Отдельные подразделения опекали святые герои, когда-то служившие в них: например, Гай Марций Сильван, воин десятой когорты претория…

Но кажется, история имеет свойство повторяться. 

О реваншизме такой «религиозности» в РПЦ рассказывает Александр Солдатов, обозреватель «Новой газеты». 

Автор объясняет нынешнюю пропагандистскую риторику функционеров РПЦ увлечением эзотерикой. 

В статье рассказывается история церкви, приводится письмо пастора из СИЗО.

При этом, по его словам, “гонения, с которыми сталкиваются христиане в современной России, действительно намного подлее советско-атеистических”. 

“Тогда акценты были расставлены честно: «Бога нет — Бог есть!» Сейчас же христиан уничтожают именем русского патриотического Христа, которого официальная пропаганда и РПЦ наделяют чертами, более напоминающими антихриста из последней книги Библии — Апокалипсиса”, — заявил Солдатов.

Гиперреальные религии, к числу которых относится и формирующаяся религия СВО, обладают большей живучестью и влиянием, чем религии классические. Ведь они не занимаются постоянной адаптацией к меняющимся внешним условиям (что отчасти подрывает авторитет традиции), а отстраивают себя на почве этих внешних условий, как бы объясняя их метафизическим образом, придавая им «высший смысл». Та же СВО начиналась с размытых лозунгов «денацификации и демилитаризации», но постепенно обросла «высшими смыслами», под которые патриарший Всемирный русский народный собор подводит целые богословские концепции…

“Патриарх завизировал новое учение: ксенофобская идея «русской цивилизации» заменила христианство. Осталось присоединить как можно больше земель и «размножиться» до 600 миллионов”.

Солдатов подчеркнул, что в наказе русская цивилизация и культура объявляются патриархом и соборянами «высшей ценностью и смыслом жизни».

“Это довольно радикальный пересмотр традиционного православного вероучения в сторону языческого национализма”.

России прямо приписывается Божественная функция — быть «Удерживающим» мировое зло, о котором пишет апостол Павел в своем 2-м послании к фессалоникийцам.

“Стремление «отменить Апокалипсис» и противопоставить «миссию России» пророчествам Христа о Своем втором пришествии выдает в патриархе носителя секулярного политического мировоззрения, а не христианской традиции, которая жила ожиданием этого пришествия”, — считает Солдатов.

Почему православные и исламские радикалы понимают друг друга, когда речь заходит об оправдании насилия и убийств? Этот вопрос и исследует автор среди множества цитат. 

Фото: Стихийный мемориал у «Крокуса» / Анатолий Жданов; Коммерсантъ