Как отметил беларуский священник Александр Шрамко, монах вторил вечерним заявлениям патриарха Кирилла о том, что ВСУ целенаправленно бьют по церковным зданиям. 

При этом, замечает клирик Александр, монашествующий пропагандист тоже обошел вниманием случаи обстрелов украинских церквей и гибели украинских православных священников. 

Тут архимандрит спокоен — это ж хорошо, это «мы освобождаем от террористов». И вообще, «это они сами у себя разрушают храмы». «Они захватчики, а русский солдат это солдат-освободитель». А нам, дескать, надо действовать «с холодной головой и горячим сердцем», как завещал товарищ Дзержинский.

Клирик перечислил три тезиса из речи идеолога, которые зацепили его внимание: 

1. «Русские никогда не русифицировали народы, жившие в Российской империи».

2. «Судьба литовцев незавидна, если они не попросят русской поддержки. Только мы можем помочь им сохраниться, поляки уничтожат их».

3. «Вообще-то это наша территория всегда была раньше».

И на основании этих тезисов резюмирует:

Под разными названиями одна экспансионистская суть под прикрытием лицемерной заботы о народах (трудящихся). В 1940 г. была точна такая же трогательная забота по навязанному «договору о взаимопомощи» с дальнейшей оккупаций, аннексией и истреблением того самого народа, а то понаехали, понимаешь, на наши исконные территории.

Мероприятие состоится в 19.00. 

Отец Александр обнаруживает, что аргументация Саввы строится вокруг апологии — и даже святости! — греха:

— В христианской традиции человек становится мучеником, отказываясь совершать грех. Здесь же прославляется мученичество греха и порока. Да, он грешит, он страдает из-за этого, он несчастный, но все это ради нас. А потому он герой и святой.

Напомним, ранее богослов Андрей Шишков дал рецензию на этот так называемый «философский собор», посвященный военкору Владлену Татарскому. 

Речь идет о четырех законопроектах, рассмотренных 9 декабря этого года Комитетом по вопросам гуманитарной и информационной политики, и зарегистрированных в реестре под номерами 7403, 8012, 8221 и 8262.

В комментарии юридического отдела УПЦ отмечается, что в этих законопроектах нет упоминания о том, что именно Украинская Православная Церковь подпадает под действие и ограничение этих законопроектов. Однако «из содержания некоторых из этих проектов закона и пояснительных записок к ним можно сделать вывод, что указанные законодательные инициативы в первую очередь направлены на применение к религиозным организациям УПЦ. Об этом ярко свидетельствует публичная позиция авторов данных законопроектов».

Действительно, в самих законах нет прямых упоминаний об УПЦ, вместо этого предлагаются разного рода ограничения по отношению к «религиозным организациям, входящим в структуру религиозной организации, управляющий центр которой находится в государстве, осуществившего военную агрессию против Украины и/или временно оккупировало часть территории Украины».  Понятно, что такая формулировка подводится под УПЦ, несмотря на то, что она юридически отделилась от РПЦ, и в пояснительных записках уже говорится прямо, против кого они направлены. Так автор одной их них называет Украинскую Православную  Церковь «Русская православная церковь в Украине (ранее – Украинская православная церковь московского патриархата, управляющий центр которой находится на территории государства-оккупанта». И это вопреки тому, что такое наименование не соответствует официальному зарегистрированному названию УПЦ ни сейчас, ни ранее. Возникает законное опасение, что так же произвольно могут быть применены на практике все ограничения, прописанные в этих законопроектах.

Что же это за ограничения и чем они грозят УПЦ?

1. Лишение УПЦ налоговых льгот

Законопроект № 7403 предлагает лишать упомянутые религиозные организации статуса неприбыльных организаций, освобожденных от уплата налогов. Как считают авторы комментария, это ставит структуры УПЦ в неравноправное с другими религиозными организациями положение, что является нарушением принципа равенства религиозных организаций.

2. Передача Почаевской Успенской и Киево-Печерской лавр в пользование ПЦУ

В соответствии с законопроектом № 8012 предлагается принять постановление об обращении к Кабинету Министров Украины с требованием решить вопрос о передаче указанных лавр в бесплатное пользование ПЦУ.  

Авторы законопроекта обосновывают это требование не только обвинением УПЦ в связи с «государством-агрессором», но и нарушением со стороны УПЦ ч.3 ст. 17 Закона Украины «О свободе совести и религиозных организациях», согласно которому принадлежащее государству культовое здание может передаваться во взаимное или поочередное пользование разных юрисдикций, тогда как УПЦ сохраняет монопольное пользование двумя ведущими лаврами и циркуляром митрополита Онуфрия прямо запрещает священнослужителям поочередные богослужения в культовых помещениях лавр. 

Критику комментаторов юридического отдела УПЦ относительно данного законопроекта трудно назвать резонной. Дескать, «в данном случае это положение не применимо, поскольку Почаевская и Киево-Печерская лавры уже не один десяток лет находится в законном правовладении Украинской Православной Церкви. И оставлять такое право только по требованию Верховной Рады Украины в пользу другой религиозной организации незаконно». Я здесь давно сижу, поэтому это мое законное место? Но можно рассудить и иначе: долго сидел, дай посидеть и другим. 

Другой аргумент тоже не выдерживает критики:  мол, религиозные организации ПЦУ «получили статус юридического лица не ранее начала 2019 года, а потому не могут претендовать на церковное имущество, сформированное до начала своего существования, а особенно претендовать на имущество религиозных организаций без подтверждения законного факта правопреемства». Комментаторы считают, что ПЦУ не является правопреемником церковного имущества  – ни  того, что в собственности религиозных организаций, ни того, что было национализировано во времена Советского Союза. Но ведь речь не идет о церковном имуществе, хотя и в  его отношении утверждение сомнительное. Обе лавры, как уже сказано, находятся в собственности государства и передаются религиозным организациям в пользование, и нет никаких оснований претендовать на монополию такого пользования. Не лучше ли для УПЦ вместо того, чтобы давать повод для полного лишения прав пользования, не создавать препятствий для выполнения положений существующего закона и согласится на взаимное или поочередное пользование зданиями лавр?

3. Изменения в процедуре юридического переподчинения религиозных общин

Комментаторы от УПЦ считают, что законопроект № 8262 «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Украины по усовершенствованию правового регулирования деятельности религиозных организаций»  направлен на то, чтобы «значительно упростить процедуру изменения подчинения, согласно которой в течение четырех лет под видом переходов происходил незаконный захват и В качестве примера приводится нововведение, согласно которому  решение об изменении подчинения должно приниматься не менее чем двумя третями от присутствующих членов общего собрания религиозной общины, а не от общего количества членов общего собрания религиозной общины, как сейчас, а это, по мнению комментаторов, «нарушает права других членов религиозной общины, ведь количество присутствующих членов религиозной общины во время голосования может быть значительно меньше общего числа членов религиозной общины».

Кроме того, авторы комментария критикуют такое нововведение, как  возможность изменения подчиненности религиозного управления (епархий), монастырей, братств, миссий, утверждая, что это «создает дополнительные предпосылки для их рейдерского захвата. Ведь на сегодняшний день ни одна епархия или монастырь не выразили желания изменить подчинение к «ПЦУ». 

4. Монополия на слово «православный» и угроза полного запрета УПЦ

Проект Закона «Об обеспечении укрепления национальной безопасности в сфере свободы совести и деятельности религиозных организаций» (№ 8221) предполагает наиболее серьезные ограничения для УПЦ, вплоть до полного запрета.  В первой части законопроект создает впечатление «закона о ПЦУ», поскольку фактически провозглашает особый государственный статус ПЦУ. В преамбуле законопроекта излагается история учреждения ПЦУ при непосредственном ходатайстве и участии государства, а ст. 1, которая так и называется «Православная Церковь Украины» провозглашает следующее:

«Православная Церковь Украины состоит из религиозных организаций, имеющих юридический статус в соответствии с положениями Конституции и законов Украины, сотрудничает с государственными органами в рамках государственного и канонического церковного законодательства по служению церковному единству, защите религиозной свободы, а также другим вопросам, представляющим общий интерес».

Далее следует одиозное положение, доселе известное только в диктаторской Беларуси, но такое впечатление, что именно оттуда позаимствовано авторами проекта для демократической Украины. Как известно в Беларуси уже давно предоставлено исключительное право интеллектуальной коллективной собственности БПЦ на слово «православный», название «Белорусская православная церковь» и изображение креста Евфросинии Полоцкой. В Украине аналогичное право на исключительное пользование словами и наименованиями «православный», «православная» и т. д. авторы законопроекта предлагают закрепить  за ПЦУ. В случае принятия закона называться православными смогут только организации принадлежащие ПЦУ и те, кому она это позволит. 

Очевидная абсурдность и несоответствие нормам международного права и конституции Украины, провозглашающей светский характер государства и равенство всех религий перед законом, в этой части законопроекта столь очевидна, что делает очень маловероятными шансы на его принятие.

В другой части законопроект налагает запрет на «деятельность иностранных религиозных организаций к которым согласно законопроекту относят Русскую православную церковь и любые религиозные организации (объединения), непосредственно или как составные части другой религиозной организации (объединения) входят в структуру (является частью) Русской православной церкви, а также религиозных центров (управления), входящих в состав либо признающих (декларирующих) в хоть какой форме подчинение в канонических, организационных, остальных вопросах русской православной церкви». 

Как видим, здесь также прямо не называется УПЦ, но, как отмечается в комментарии УПЦ, «остается непонятным как, кто и по каким критериям будет определять принадлежность к иностранным религиозным организациям. Такая правовая неопределенность дает возможность произвольно и по своему усмотрению применять эту норму, что приведет к нарушению права на свободу вероисповедания».

Комментаторы отмечают, что фундаментальное право на свободу вероисповедания только по мотивам защиты национальной безопасности не является оправданным. 

Обращается внимание на то, что «национальное законодательство Украины содержит целый ряд правовых инструментов для защиты национальной безопасности и имеет возможность привлечения к юридической ответственности за действия, направленные на нарушение национальных интересов, территориальной целостности, государственной безопасности и суверенитета Украины, не нарушая границы правового вмешательства государства в сферу. деятельности религиозных организаций». 

Поскольку обвинения в адрес УПЦ строятся в основном на фактах преступной деятельности отдельных священнослужителей и прихожан, комментаторы заявляют, что это «не может являться основанием для прекращения деятельности всей религиозной организации, так как таким образом нарушаются права других членов религиозной общины».

В итоге комментаторы делают вывод о несоответствии законопроектов нормам международного права и конституции Украины. Кроме того, некоторые из проектов получили неодобрительные отзывы Научно-экспертного управления Верховной Рады Украины.  На основании всего изложенного комментаторы призывают исключить эти законопроекты из повестки дня Верховной Рады и не выносить их на голосование.

Тем не менее в УПЦ и среди ее сторонников сохраняется напряжение в связи с тем, что предложенные законопроекты появились в контексте активного разворачивания кампании против УПЦ. Новый импульс этим процессам придал указ президента Владимира Зеленского, которым он ввел в действие решение Совета национальной безопасности и обороны от 1 декабря «Об отдельных аспектах деятельности религиозных организаций в Украине и применении персональных специальных экономических и других ограничительных мер (санкций)», в соответствие с которым предусмотрен запрет деятельности в Украине аффилированных с центрами влияния в России религиозных организаций. В связи с этим появились опасения, что эти меры означают запрет УПЦ. Но теолог и религиозный исследователь Андрей Шишков считает такие опасения преждевременными,  поскольку «запрет УПЦ и закрытие всех приходов неизбежно приведет к большому напряжению в обществе, если не к общественному расколу, что очень опасно для страны, защищающейся от военной агрессии». Кроме того, он обращает внимание на то, что подавляющее большинство священников и мирян УПЦ настроены патриотично, а в сотрудничестве с государством-агрессором подозревается лишь 1% духовенства Украинской Православной Церкви, что позволяет властям действовать точечно и вводить санкции против конкретных сообществ и деятелей, не распространяя ограничительные меры на всю организацию, как и предлагают комментаторы юридического отдела УПЦ. 

Оптимистично смотрит на ситуацию и православный исследователь Наталля Василевич, ссылаясь на то, что в заявлении Владимира Зеленского в связи с подписанным указом «изначально задекларировано стремление к следованию нормам международного права, которые в сфере свободы совести достаточно хорошо защищают права лиц и организаций». 

Оба исследователя признают, что меры, принятые президентом, обоснованы, так как власти не могли оставить без внимания ряд скандалов и фактов свидетельствующих о сотрудничестве некоторых представителей духовенства УПЦ с агрессором и вообще в ее рядах  «есть достаточно большое число тех, кто действительно работает на интересы России, стоит на стороне агрессора и продвигает нарративы агрессора». Остается только надеяться, что меры эти будут сбалансированы и не приведут к крайнему напряжению в религиозной сфере Украины, что было бы только на руку агрессору и его пропаганде. 

«Мамы и папы в Европе больше нет — это запрещено, есть только родитель номер один и родитель номер два». А «в православной Сербии, где стоит красивущий восстановленный храм святого Луки, председатель правительства — женщина другой ориентации!» Действительно – как тут не воевать? Каждому «понятно, что чем жестче и агрессивнее мы будет защищать себя, тем будет правильнее». Вот поэтому «Россия взяла на себя роль борца против бесовщины либерального правопорядка». Да что там – против самого сатаны! Ведь что творится – «они не скрывают, что давно нашли себе другого бога: на Украине, это, на минуточку, факт, сегодня действует ряд религиозных организаций, которые запрещены в Российской Федерации. Представьте, что сегодня в голове у наших собратьев». И правда, безобразие – каждый молится кому вздумается и как вздумается. А в голове должно быть только то, что тебе туда вложило родное государство. Ведь русские это особенный народ. И особенность его в том, что он «живет в государстве как среде нашей жизни. Есть народы, которые живут в ландшафте, кто-то живет в книге, кто-то в религии, кто-то в бизнесе, кто-то в законе. А мы живем в государстве». Вне закона, вне религии. Ну, понятно.

И вообще надо ловить момент: «Сейчас весь мир хрустит, правила ломаются… Сейчас время для наступления, сейчас время пойти и взять, что мы хотим, даже чужое, переделав это под себя, как мы всегда делали исторически. Сейчас время для наступления, нужно думать, как уничтожить врага, а не о том, как сохранить свое, и о том, как потомков врага превратить в себя».

А под занавес – торжественное пение при всеобщем вставании: «Вставай страна огромная, вставай на смертный бой!… Идет война народная, священная война!».

В юности я обожал албанское «Радио-Тирана» на русском языке. Вот уж где был феерически пафосный дурдом пропаганды, просто эстетический восторг, даже Китаю было далеко. Да они и на Китай стали гнать при Дэн Сяопине. Кто бы мог подумать, что Албания сейчас это уже порядочная европейская страна, а подававшая надежды Россия, как и не очень подававшая Беларусь, в… еще большей части тела.

В кавычках подлинные цитаты из речей выступавших.

Чтобы разобраться с противоречивым использованием религии в госпропаганде, мы задали вопросы православному священнику и ксендзу.

«Решение патриарха Кирилла тоже наверняка неслучайно совпало с известием о запрете ему въезда в Литву, хотя этот запрет был поддержан и руководством Виленской епархии. Но конечно же все делается с непременным «проявлением христианской любви». Как видно, такой же любви, как и московского режима к украинскому народу. С исключительной заботой о «вечности»»,

— отмечает в своем телеграм-канале белорусский православный священник Александр Шрамко.

«Делается все в невероятной спешке – с момента начала травли прошло чуть больше двух месяцев – и вопреки всем даже чисто формальным правилам»,

— пишет белорусский православный священник Александр Шрамко. 

Он отмечает, что, как и в случае с отцом Гинтарасом, указ митрополита Иннокентия  подписан после соответствующего решения суда в тот же день, хотя по Положению о церковном суде РПЦ (ст. 47.2) «решения епархиального суда утверждаются епархиальным архиереем не ранее, чем через пятнадцать рабочих дней со дня их принятия». Кроме того, в официальном сообщении епархии подсудные священники один раз упомянуты как «бывшие», а далее без упоминания сана, в то время как в соответствии с тем же Положением (ст. 47.3-4), решения епархиальных судов о лишении клириков сана вступают в законную силу лишь после их утверждения патриархом.

«Особенно циничны и лицемерны слова в официальном сообщении, что, дескать, «правящий архиерей располагает всей полнотой канонической власти, позволяющей единолично принимать подобные решения», но митрополит Иннокентий «предоставил рассмотрение дела Церковному суду епархии — с тем, чтобы избежать личной предвзятости и обеспечить полную объективность при рассмотрении дела». При этом всем и каждому известно, что обеспечена как раз полная предвзятость и субъективность, поскольку суд возглавляет тот же викарный епископ Амвросий, который инициировал и организовал всю эту травлю священников, в том числе и представление их к лишению сана. А митрополит Иннокентий готовится на покой, удаляется от дел и по факту уже передает полномочия указанному епископу, готовящемуся сменить его на митрополичьей кафедре»,

— отмечает Шрамко.

Данное заявление стало результатом обсуждений на епархиальном собрании духовенства, где среди священства высказывались критические замечания по поводу поддержки Патриархом Кириллом российской агрессии против Украины, что приводит к падению доверия к Московскому Патриарху среди литовских православных верующих, ставит перед ними моральную дилемму и препятствует дальнейшему участию в богослужебной жизни Православной цекрви в Литве.

Белорусский священник Александр Шрамко, политический эмигрант в Литве, в своем анализе решений, принятых на последнем заседании Синода РПЦ, отмечал курс на усиление контроля за епархиями в «ближнем зарубежье».

14 апреля Митрополит Иннокентий попытался отмежеваться от наиболее инициативных священников своей епархии, которые поддержали заявленную им самим позицию по поводу российской агрессии против Украины, и отстранил от должности многолетнего канцлера Православной церкви Литвы протоиерея Виталиуса Моцкуса, сняв его также с настоятельства в Пречистенском кафедральном соборе, с должности благочинного Виленюсского благочиния, поставив на его место викарного епископа Трокайского Амвросия (Федуковича). Он также отправил за штат двух священников — иерея Виталиуса Даупараса и иерея Гинтараса Сунгайлу.

Символически, это произошло в Великий четверг по западному календарю.