Главная тема этой беседы — обзор богословских и историософских идей, которые используются для нормализации и поддержки войны в РПЦ. Бурмистров разбирает, как это произошло и какие идеи лежат в основе: от мифа о «священной войне» и «русском мире» до богословского оправдания убийства как «попущения Божия» и «невидимой брани».

Почему Патриарх говорит, а священники — молчат? Как устроено это молчание, и в чём его цена? Что происходит с самой Церковью, когда внутри неё рождаются две разные реальности — завоенная и антивоенная?

Бурмистров рассуждает о новом голосе Церкви, о бесправии священников и об исторической роли православия в российской государственной идеологии. 

Собеседники побеседовали о разделении внутри церкви, произошедшем в феврале 2022 года. Как соверующие аргументируют противоположные взгляды цитатами из одной и той же книги — Евангелия. 

Изучил пасхальное послание Патриарха Кирилла.

В принципе, ничего важного, чего-то необычного, в мире сейчас не происходит. Какие-то конфликты. А между христианами — средостения. Со славянского это означает преграду. Разделение. Вот у нас между православными — разделения. Казалось бы, жили бы мирно, но что-то не задалось. Немножечко поднапряжемся в молитве и преодолеем.

Войны нет, ну это каждый знает, что ее официально нет. Смерти там, бомбежки, в Мариуполе одном не меньше 5 тысяч мирных православных погибло, всего этого нет, 5 миллионов беженцев — этого тоже ничего нет.

Нужно просто уметь самым близким говорить добрые ласковые слова. И все тогда будет хорошо. Это Патриарх нам советует. Наш Патриарх — просто самый жизнеутверждающий Патриарх за всю историю Церкви.

«Во мне проснулся дед с материнской стороны, он был неженка. При малейшем несчастии замирал, ничего не предпринимал, надеялся на лучшее.
— Когда при нем душили его родную жену любимую, он стоял рядом и говорил:
— Потерпи, может, обойдется.»

Просто представил, как Патриарх сегодня в ХХС вместо пасхальной службы вышел весь такой в белом пальтишке с черной муфточкой и спел:
И улыбка без сомненья
Вдруг коснется ваших глаз.
И хорошее настроение
Не покинет больше вас.

—Меня всегда поражало, что в православной риторике, оправдывающей ведение войн, заповедь «Не убий» отменяется словами Христа «Нет выше той любви, как если кто положит жизнь свою за други своя». Казалось бы, все так просто: Не убий — это его, другого, не убей. А положить жизнь свою за другого — это за него, за другого, пойти и самому умереть. Но православные складывают эти две формулы и получают свою: другого убивать можно. При этом «другой» в христианстве — это всегда ближний. Всегда.

—Сорок мучеников — это вечная православная апологетика права на убийство и войну.

— Они же были воины?

— Воины.

— При этом христиане?

— Христиане.

— Значит вести войну и убивать можно.

Это когда тебе Евангелия не хватает (ну нету там нужного аргументу, ну нету!!!), и ты притаскиваешь их из отголосков предания. Как будто история Сорока мучеников — это про войну и убийство, а не про любовь и доверие к Богу.