Ключевые тезисы ее комментария:

изменением ответчика нарушен закон Украины «Об обращении граждан»;

ответ дан не по существу, выбран стиль неконструктивного и отчасти обвинительного характера (подписанты опосредованно обвиняются в пособничестве российскому агрессору). 

В таком формате ответ не отвечает ни украинскому законодательству, ни запросам украинского общества на работоспособные демократические институты. Автор петиции намерена оспаривать полученный ответ. 

Он рассказывает, как в церковном подвале скрывались во время обстрелов прихожане. Тогда-то думалось, что обстреливать церкви никто не будет. Но надежды не оправдались. 

Рассказывает и о том, почему остался на территории, которую захватили россияне, как его оккупанты называют «укром» и что не перестает надеяться, что Украина отвоюет свои земли. 

Об этом в студии говорят Александр Кириленко («Духовный Фронт Украины») и Юлия Коминко («ДиалогТУТ»).

Два медийных проекта стоят на противоположных позициях: «Духовный Фронт» остро критикует УПЦ, «ДиалогТУТ» имеет целью показать УПЦ с ее человеческой стороны. Это первая встреча в студии, с целью лицом к лицу откровенно говорить о том, что раздражает, но — без раздражения.

Стенограмма беседы по ссылке. Даем характерный фрагмент из нее:

Почему мы сдаем своих? Даже все эти вымышленные формулировки об аффилиации с центром в стране-агрессоре — не является ли это предательством своих, ведь таким образом мы своих же, украинцев, отдаем в жертву врагу?

Мы боремся за территории, за возвращение их в состав Украины, а здесь часть своего же населения, которое составляет Украинскую Православную Церковь, причем население, преданное Украине, объявляем связанным со страной-агрессором и нуждающимся в ограничении в своей религиозной деятельности. Это так же, как ограничить права людей, имеющих родственников в России или на оккупированных территориях.

«Читаю ленту новостей и чувствую, что меня острым карандашом вычеркивают из жизни моей страны. «Лавра наконец-то стала украинским». «Через 300 лет иностранного господства в Лавре снова украинский дух».
Кто и с тех пор начал лучше других знать, кто из нас больше украинец?
Мне всегда было очевидно, что мой русский язык, на котором мама пела мне колыбельные в детстве, это не о России.
Что мой украинский язык, изученный до «пятерок» на всех экзаменах, это не о приспособлении.
Что моя Церковь не инструмент влияния или средство порабощения, даже если у соседних политических деятелей страны-захватчика и были такие намерения.
Это о выживании души, которая не может в поисках Бога согласиться на что-либо другое.
Если где-то разбросали яд «русского мира», мы этой болезнью не заразились.
Всегда безусловной ценностью для нас была Украина, которая не притворялась что-то, оставалась собой и бережно любила каждого своего ребенка. И за это, я верю, особенно любит его Господь Бог.
Понимая, что дыма без огня не бывает, я добросовестно все эти месяцы войны анализирую каждый свой шаг в Церкви. Чтобы увидеть ошибки и начать их исправлять.
Но за ошибки не уничтожают.
Не приостанавливают гражданство.
Не отказывают в праве жить на своей земле.
Я вижу сейчас, как ни какие-то государственные органы рисуют из таких, как я, украинцев, образ врага. Это делают другие мои граждане и считают, что они помогают гнать нечисть со своей земли.
Но это как аутоиммунное заболевание – когда одни клетки организма решают, что другие больше не нужны и начинают атаковать их, искренне считая, что делают полезное дело.
Уничтожать своих – много ума для этого не нужно. Мы прекрасно видим, как соседнее государство в течение веков набило на этом руку и в какое жалость теперь оно превратилось. Пусть это не произойдет с нашей страной.»

Собеседники (интервью брала Юлия Коминко, прихожанка УПЦ) обсудили много острых вопросов, в том числе совместного сосуществования своих церквей.

ПЦУ неоднократно выражала готовность к диалогу с УПЦ без предварительных условий или ультиматумов. В свое время владыка Сильвестр (Стойчев) справедливо отмечал, что «диалог — это единственный путь к преодолению конфликтов», а целью диалога между УПЦ и ПЦУ должно быть не объединение, а поиск модуса взаимного существования.

Однако руководство УПЦ не нуждается ни в единстве, ни в диалоге, выступает против каких-либо контактов с представителями ПЦУ, даже неофициальных. После встречи священников в Софии Киевской и подписания Декларации понимания диалог полностью остановлен.