Бурега показал, как эта концепция, зародившаяся в интелектуальных кругах, в 2001 году была впервые использована Владимиром Путиным, а затем и вовсе стало одним из идейных обоснований российской военной агрессии против Украины. 

Использовать термин стал и патриарх Кирилл (Гундяев), но для него главным маркером идеологии стали не язык и культура, а православная вера. По его логике, «русский мир» существует там, где распространяется юрисдикция Московского патриархата, а отдельные русский, украинский и беларусский народы не существуют. Именно поэтому, заявляет Бурега, автокефалия украинской церкви для РПЦ невозможна, так как «основой русского мира является православная вера, обретенная в Киевской купели крещения», а значит, Киев – неотъемлемая часть «русского мира».

Так патриарх стал использовать доктрину для оправдания агрессии, утверждая, что конфликт с Украиной – это цивилизационное противостояние между «русским миром» и западными элитами. А сама идеология превратилась в гражданскую религию, далекую от богооткровенного учения.

С докладом можно ознакомиться по ссылке.

Он отмечает этот особый, диссонирующий с христианскими тенденциями подход в Московском патриархате к сакрализации войны. Тема «священной войны» — анахронизм, от которого христианство отмежевалось, но в РПЦ его решили вернуть в обойму своих идей. 

Эксперты рассказали о том, что сейчас происходит в Русской Православной Церкви и Украинской Православной Церкви Московского Патриархата в связи с войной, как позиция, занимаемая Патриархом Кириллом в поддержку военной агрессии влияет на православие в целом, а также на его положение в Украине, что ждет украинское и российское православие в будущем.

Эксперты сходятся во мнении, что своей поддержкой войны Патриарх Кирилл катастрофически подорвал доверие к Русской Православной Церкви в целом — как в Украине, так и в мире.