Издание ТВ2 опубликовало анимированную версию письма российской школьницы Ани (имя изменено). По словам девушки, в начале полномасштабной войны она училась в православной гимназии и была «ярой Z-ницей», однако разговоры с отцом, придерживавшимся антивоенной позиции, и нараставшая в гимназии атмосфера путинизма заставили её пересмотреть свои взгляды.

В 13 лет Аня начала по ночам заниматься антивоенным стрит-артом. В феврале 2025 года после надписи «Навальный» на остановке её задержали. Затем дома прошёл обыск: силовики изъяли технику, книгу Оруэлла и тетрадь с надписью «Нет войне», а отца девочки арестовали на двое суток. В октябре Аню признали виновной в вандализме и назначили 70 часов обязательных работ.

Сейчас Ане 15 лет. Она рассказывает, что после преследования столкнулась с буллингом и психологическими проблемами, но постепенно её жизнь стала налаживаться. В будущем девушка хочет стать журналисткой и писать о политике. «Жизнь активиста в России — вечное ожидание стука в дверь», — заканчивает она свой рассказ.

В результате атаки российского дрона на церковь Пресвятого Сердца Иисуса в Херсоне разбит большой витраж Божьего Милосердия над центральным входом, его обломки повредили стены, хоры и орган, который может уже не подлежать восстановлению. Людей в храме в момент атаки не было, рассказал настоятель прихода о. Максим Падлевский.

Удар произошел 20 сентября вскоре после воскресной службы.

“Дрон атаковал с фасадной части, с центрального входа. Над центральной дверью в нашем храме есть витраж Божьего Милосердия – достаточно большой, и когда дрон врезался в стену, обломки витража посыпались внутрь храма. В тот момент людей в храме уже не было. Я тоже даже не сразу сориентировался, что прилет был именно в храм — здесь постоянные взрывы отовсюду”.

По его словам, восстановление храма осложняется тем, что он находится в “красной зоне”, где активничают российские дроны и передвижение людей, тем более, на машинах опасно. Вопрос о возобновлении витража даже не стоит: “это все можно будет рассматривать, когда наступит полное затишье”. 

В святыне до сих пор выбито более 20 окон после обстрелов прошлой зимой, поэтому о восстановлении уничтоженного витража пока речь не идет. Проломы лишь зашили OSB-плитами. Свет пока есть, а для исключительных ситуаций есть генератор.

Правозащитный центр «Весна» взял интервью у Сергея Иванцова — политзаключённого, которого после освобождения принудительно вывезли из Беларуси. Как он сам рассказывает, вера была частью его жизни и до заключения. Перед задержанием он в последний раз обнял семью: «Мы сели обняться с женой возле икон, наша девятимесячная дочь подползла к нам, и мы обнялись втроём».

Психолога и руководителя маркетингового агентства задержали в октябре 2022 года. Его обвинили в участии в протестах и «содействии экстремистской деятельности» — за отправленные в Telegram-канал снимки силовиков в штатском. Иванцов не признал вину, но его приговорили к четырём годам колонии.

В холодном ШИЗО шкловской колонии Сергей пережил мистический опыт. В полном отчаянии он почувствовал чьё-то присутствие и услышал голос, похожий на голос деда: «Если кто-то со мной разговаривает, значит, я нужен этому миру. Так я и выжил там».

В могилёвской колонии его поддерживали Библия, книга «Отец Арсений» и встречи со священником Николаем — «человеком с чистой душой», которому политзаключённые доверяли. Иванцов смог дважды причаститься, а психиатра и фельдшера, по-человечески помогавших политзаключённым, он до сих пор вспоминает в своих молитвах.

Пастор херсонской церкви ЕХБ Олег Деркаченко поделился свидетельством семьи прихожан, чей дом пострадал от российского обстрела. За несколько мгновений до взрыва мужчина и женщина отошли от больших окон, чтобы ответить на телефонный звонок. «Повезло?» — спросил представитель властей. «Нет, нас сохранил Бог», — ответил хозяин дома.

Пастор пишет и о последствиях войны: лишённых нормального детства подростках, напряжении между военными и теми, кто избегает мобилизации, усталости и озлоблении людей. По его мнению, Церковь должна помогать украинскому обществу сохранить единство и не позволить справедливому сопротивлению перерасти в ненависть.

Он приводит слова боевого медика, который, несмотря на увиденные смерти и увечья, продолжает видеть людей даже во врагах и не готов расстреливать пленных или добивать раненых. Деркаченко призвал молиться за Херсонщину, местные церкви и за то, чтобы украинский народ не утратил человечность.

Руководитель фонда «Дом с маяком» Лида Мониава побывала на заседании по делу Никиты Иванковича и Дениса Поповича — выпускников семинарии и бывших церковнослужителей, которых ФСБ обвиняет в подготовке покушения на митрополита Тихона (Шевкунова).

Мониава обратила внимание на заявления обвиняемых о невиновности и на странности с доказательствами. В частности, по ее словам, в суде прозвучало, что упаковка сока, в которой якобы была спрятана взрывчатка, была приобретена и зарегистрирована в системе «Честный знак» уже после заключения молодых людей под стражу. Телефон с фигурирующей в деле перепиской они, по их словам, впервые увидели при задержании.

Суд продлил Иванковичу и Поповичу содержание под стражей еще на два месяца. Когда их уводили в наручниках, Иванкович крикнул небольшой группе поддержки: «Христос воскресе!». «И мы сразу выходим из ступора и кричим в ответ: “Воистину воскресе!”», — рассказала Мониава.

Стали известны новые подробности освобождения греко-католических священников Богдана Гелеты и Ивана Левицкого, которых российские оккупационные силы захватили в Бердянске в ноябре 2022 года. Отцы-редемптористы провели в плену более 19 месяцев, пережили допросы, обвинения в «терроризме» и пытки.

После их исчезновения почти никто не знал, где находятся священники и живы ли они. Но за их освобождение начал бороться Виталий Косович (на фото) — украинский юрист, их давний прихожанин и знакомый, который в тот момент учился в Университете Нотр-Дам в США. Он обратился в Глобальную клинику по правам человека, и вместе со студентами они начали международную кампанию по поиску священников и привлечению внимания к их делу.

Именно эта работа, как утверждается в статье Университета Нотр-Дам, помогла поднять вопрос о священниках Гелете и Левицком на международный уровень. В июне 2024 года священники были освобождены в рамках обмена. После возвращения священник Богдан Гелета заявил, что пережитое не разрушило его веру, а «углубило» ее — теперь он помогает военным, бывшим пленным и семьям погибших.

В проекте Vatican Access вышло интервью с Даниэлем Галадзой — священником Украинской греко-католической церкви, литургистом и профессором Папского восточного института в Риме. Он служит в Киевской архиепархии УГКЦ и работает в ватиканской Дикастерии по делам Восточных церквей.

В разговоре клирик среди других тем говорит и о том, как российское вторжение в Украину и поддержка войны со стороны РПЦ изменили отношения между украинским и российским христианством. Отдельно обсуждается, что УГКЦможет дать всей Католической церкви и почему внимание Папы Льва XIV к Восточным церквам оказалось важным сигналом.

Издание Frontliner рассказало о настоятеле Гарнизонного храма святых апостолов Петра и Павла во Львове Тарасе Михальчуке. С 2014 года священник УГКЦ отпевает погибших украинских военных, а после начала полномасштабного вторжения из-за множества похорон разделяет это служение с другими священниками.

Михальчук старается не говорить родственникам: «Я вас понимаю», поскольку считает, что до конца понять скорбящего может лишь человек, переживший такую же потерю. Иногда вместо слов остаётся просто быть рядом. Помощь семьям продолжается и после похорон: приход проводит общие молитвы, знакомит переживших утрату людей и приглашает детей погибших на занятия и в летние лагеря.

Священник называет каждое отпевание большой честью — возможностью достойно проводить тех, кто отдал жизнь за Украину. Он считает неправильным избегать военных похорон ради собственного эмоционального спокойствия: близким погибших необходима поддержка, а война касается каждого.

Проект «Призыв к совести» опубликовал историю Платона и Аллы, имена изменены. Платон вырос в баптистской семье и понимал, что военная служба противоречит его убеждениям. Вместе с женой он подготовил заявление на альтернативную гражданскую службу, справку и характеристику из церкви, а также фотографии, подтверждающие его участие в жизни общины.

На фоне подготовки к АГС в техникуме, где учился Платон, студентов агитировали идти на войну против Украины — в том числе операторами дронов. По словам Аллы, парней убеждали контрактом, обещали преимущества и пугали армией за учебные задолженности.

Призывная комиссия в итоге быстро одобрила Платону альтернативную службу. В «Призыве к совести» подчёркивают: церковные документы могут сильно помочь, но гарантии нет — известны и случаи отказов даже при религиозных убеждениях.

Ветеран российско-ичкерийских войн Адам регулярно навещает кавказцев, находящихся в украинском лагере для военнопленных. В разговорах с ними он пытается понять их мотивацию и объяснить, что война против Украины — не их война.

Авторы сюжета FREEDOM. Кавказ обращают внимание на контраст: в украинском плену мусульмане могут молиться, соблюдать свои традиции и говорить на темы, за которые в России их легко объявляют «экстремистами».

По словам Адама, российская власть много говорит об уважении к народам и конфессиям, но именно представителей национальных и религиозных меньшинств часто первыми отправляет на войну.