Чтобы показать это на примере Восточной Европы, он разбирает ватиканскую Ostpolitik — линию диалога и осторожных компромиссов с социалистическими режимами и с РПЦ. Обычно её относят к периоду Холодной войны, но Смыцнюк подчёркивает: важные элементы этой логики сохраняются и сегодня — в том числе склонность ставить диалог и «терпение» выше прямоты и ясности.

Во второй части он сравнивает Украину и Ливан как религиозно разнообразные и уязвимые постимперскими травмами общества. Главный узел — переход от имперской рамки к модели национального государства: церкви и общины вынуждены выбирать, что считать «своим домом» — национальную идентичность или региональную (наднациональную, имперскую). И здесь автор делает моральный вывод: преимущество должно быть у той идентичности, которая лучше защищает достоинство, безопасность и возможность жить полноценно для своих людей, включая меньшинства; а идентичности, навязанные принуждением и поддерживаемые насилием, эту границу переходят.

Этот нейтралитет, укоренённый в дипломатической традиции Святого Престола, Франциск наполнил новым смыслом. Он говорит не только о мире, но и о многополярности, где Россия и Китай — возможные противовесы Западу. Его личный опыт — Латинская Америка — также влияет на восприятие войны как конфликта центра и периферии.

Однако в Украине такая позиция воспринимается болезненно. Молчание ради диалога — это компромисс, который разрушает доверие. Может ли Церковь оставаться моральным авторитетом, если не называет зло злом?