Для тех, кто пытается обвинить монастырь в помощи военных — это ложь. Скажем, как есть — чтобы не было двойной бухгалтерии, чтобы не было всяких соблазнов, все давно и чётко разделено. Монастырь помогает мирным жителям, а отдельные жертвователи — военным. Там иные суммы, по плечам только ресурсным людям, с которыми нас свела общая боль. Мы не пишем отчётов, и иногда итоги поездки сваливаем в одну кучу, поэтому сегодня специально заострили внимание: монастырь — только мирным, это позиция, иначе и быть не может. Если у кого-то есть сомнения, можете взять и поехать с нами, увидеть все своими глазами.

После этого заявления «Христианская визия» собрала 8 контраргументов, основанных на уже известных фактах. Среди них — сборы для российских военных, закупка автомобилей, провоенные мероприятия, письма солдатам и рассказы самих монахинь. 

Все восемь пунктов — по ссылке.

Сам он немного возразил описанному в книге:

Люди старались, делали. Спасибо им. Там вся наша группа в разных составах, начиная с штурма Мариуполя. Только мы работали с 132, не служили там. Для нас честь…

Православный писатель из Минска, волонтер из Свято-Елисаветинского монастыря, Николай Гаврилов, напомним, еще с 2014 года ездит на оккупированные территории Украины с самой разной помощью, в том числе военным. 

Подробно о том, что он делал во время осады Мариуполя, — в статье.

В его комментарии и про то, что российский ВПК не готовился к войне, поэтому не занимался инновациями – ситуация держится сейчас, с его слов, на «энтузиастах». И про то, почему эвакуационные поездки сейчас скупые: «обстановка сейчас такая, что люди заведомо пойдут под удар». 

Это господа в телевизоре, из букв П, Ж, О и А пытаются выложить слово «Победа», а на деле – дроном ты скинешь на позиции воду и сигареты, но тело оттуда не заберёшь,

– резюмирует он свой ответ на претензии жен военных, ищущих своих мужей. 

В телеграм-канале обители подробно рассказали, что за подразделение «Шторм», которому помогают монастырские волонтеры. 

По словам руководителя группы Николая Гаврилова:

Не знаем, как в других подразделениях, но тот Шторм, с которым мы двигаемся, живет за счёт волонтёров. Нет даже простейшего: брони, касок, маскхалатов, генераторов… А они именно первые у наковальни Победы. У них свой госпиталь. Просили помочь, но чтобы закрыть там все позиции, нужны большие деньги — поступают взводами, расход огромный. Будем собирать частями, сколько сможем. 

Март — целиком на тот госпиталь. Если кому интересно — скинем позиции самого необходимого.

Далее он описывает состав «штурмовиков» из заключенных и как они по-разному ведут себя на боевых заданиях.

Помощь военным из Шторм (заключенные). У них нехватка всего: средства индивидуальной защиты, бронежилеты, каски, аптечки.  Два квадроцикла для эвакуации раненых и мирных. 

Таким образом через белорусский монастырь собирается помощь для наступательной части ВС РФ — штурмовиков, собранных из заключенных.

Главная “хитрость”, которую он описывает: в военкомате перед отправкой могут сказать, что единовременные выплаты дадут только если отказаться от “отношения” (то есть приглашения в конкретную часть) — иначе, мол, “не заплатят”. А ещё, по его словам, могут обещать “радиста/связиста/автомастерскую”, но потом всё легко превращается в “сначала несколько штурмов, а уже потом — по специальности”.

В его логике вывод простой и жёсткий: контракт — это не про красивую должность и бумажные бонусы, а про то, что “теперь твоя жизнь принадлежит стране”, и к передовой надо быть готовым даже тем, кто шёл как ценный специалист.

Также, по его словам, во время поездки “потеряли буханку, на которую собирали многие люди” через ресурсы пророссийского Свято-Елисаветинского монастыря. 

Нужно признать, что The Telegraph действительно допустил неосторожные высказывания о «шпионаже» монахинь или сестёр милосердия — хотя исключать такого нельзя, пока журналистам не удалось найти подтверждений агентурной деятельности монастыря.

Но СПЖ в своей апологетике ушёл в другую крайность: Z-симпатии монастыря там назвали оплошностью, якобы незначительной по сравнению с социальной работой монастыря.

Такой подход сомнителен.

Во-первых, СЕМ поддерживает российскую армию на постоянной основе:

а) спонсирует ежемесячные поездки группы Николая Гаврилова на оккупированные территории;

б) в отдельные периоды оплачивал покупку как минимум одного автомобиля в месяц для российских военных;

в) с подворья монастыря, по данным расследователей, вербовались мужчины для участия в боевых действиях;

г) на большинстве мероприятий (включая детские фестивали), организуемых СЕМ, проводятся сборы в пользу российских военных.

Во-вторых, социальная деятельность СЕМ, ради которой якобы можно закрыть глаза на его пророссийскую позицию, у экспертов тоже вызывает вопросы. 

Вот, что пишет СПЖ:

Неоспоримым является обширная благотворительная инфраструктура монастыря. Основанный в 1999 году, Свято-Елисаветинский монастырь управляет в Минске учреждением по уходу за людьми с ограниченными возможностями, оказывающим поддержку более чем 500 людям. В его состав входит пансион для 200 детей с особыми потребностями, где сестры дарят любовь, внимание и обеспечивают ежедневный уход.

Журналисты поговорили с бывшими сотрудниками монастыря и выяснили, что за фасадом «социального служения» скрывается довольно травматичный опыт. Некоторые госучреждения психоневрологической помощи рассматриваются как проекты монастыря, но это не так. А помощь людям с потребностями в действительности не оказывается — к примеру, СЕМ сам анонсирует сбор вещей для детей, а не выступает благотворителем. 

Но за этим фасадом — совсем другая история. Заместителем гендиректора по безопасности в VDS числится писатель Николай Гаврилов, который ежемесячно ездит на оккупированные территории Украины и помогает российским военным выстраивать там оккупационные порядки.

Как выяснило «Бюро», компания не ограничивалась символическими жестами: среди прочего она спонсировала доставку детей с оккупированных территорий в Беларусь. 

При этом VDS продолжает вести коммерческие проекты по разработке и монтажу нефтезаправок — и сотрудничает не только с подсанкционными структурами в России, но и с заказчиками в Евросоюзе.

Особенно этого много у Штормов. Как мы уже писали, пряник у них забрали, а кнут оставили. Дорога одна — на передок. Но они не хотят воевать. Некоторые из них мрази — убивают, насилуют мирных, некоторые — нормальные парни, которым год до звонка оставался, а они пошли искупать, Родину защищать, но перегорели, по несколько раз раненые, в том числе тяжело, и конца этому нет. Заскакивают на штурм в какой-нибудь посёлок, разбегаются там по подвалам, и если в подвале нашли вино — все, война для них закончилась.