До недавнего времени православие можно было охарактеризовать как «единство во множественности». Хотя православие состоит из более чем дюжины поместных церквей с широким разнообразием местных практик и без всеобъемлющей структуры, органа или личности, все же можно было сказать, что православие было относительно хорошо функционирующей церковью — фактически одной Церковью.

Однако в последние десятилетия, и особенно в последнее десятилетие, глубокие разногласия подорвали это единство. Святой и Великий Собор Православной Церкви на Крите, предоставление Вселенским Патриархатом автокефалии ПЦУ и полномасштабное нападение России на Украину — все это выявило более глубокие линии разлома в мировом православии. К ним относятся вопросы соотношения церкви и государства (симфония), церкви и нации, достижения консенсуса, авторитета в церкви, подхода к истории, а также отношения к правам человека и современности в целом. Как православие может противостоять этим вызовам?

Выступая в защиту УПЦ, «патриарх Кирилл подставляет митрополита Онуфрия, его епископат, священников и паству, доказывая их подчинённость Москве, от которой они с самого начала войны решительно отказываются, но делают это крайне неуклюже».

Такое мнение высказали авторы телеграм-канала «Православие и зомби» относительно очередных попыток руководства РПЦ заступиться за УПЦ в Украине. 

«РПЦ, как остроумно заметила директор программы исследований религии Университета штата Нью-Йорк в Олбани (США) Надежда Киценко, ведёт себя, как токсичный бывший, который продолжает настаивать, что бросившая его девушка на самом деле всё ещё с ним встречается, хотя она давно утверждает, что свободна, и живёт независимо», — говорится в публикации.

Основной вопрос нашей дискуссии звучит так: Под угрозой ли свобода религии в Украине? Возможно, еще более интересный вопрос: а почему мы задаём этот вопрос именно сейчас?

Потому что полгода назад мы бы им не задавались. Сделаю примечание: я не говорю о 24 февраля. Сейчас мы задаемся этим вопросом не из-за каких-то новых действий со стороны России, а из-за конкретных действий, предпринятых в последнее время украинскими властями.

С другой стороны, этот вопрос был бы актуален уже три года назад. Почему? Потому что в 2019 году в украинский парламент был внесен закон о том, что церковь, имеющая руководящие органы в государстве-агрессоре, должна изменить свое название так, чтобы в него было включено указание на это руководство. А подан этот законопроект был, кстати, вскоре после создания Православной церкви Украины и явно был направлен на популяризацию и укрепление ПЦУ.

Таким образом, этот предложенный закон, направленный против Украинской Православной Церкви, вынудил бы ее изменить свое название на Русская Православная Церковь в Украине или Московский Патриархат в Украине. Закон находился на рассмотрении в Конституционном суде Украины до конца 2022 года. Конституционный суд признал его законным 28 декабря. Предлагаемый закон гласит (прошу прощения, потому что даже для юридического языка это громоздко):

Религиозная организация (объединение), которая непосредственно или как составная часть другой религиозной организации (объединения) входит в состав (является частью) религиозной организации (объединения), руководящий центр (управление) которой находится за пределами Украины в государстве, которое законом признано осуществившим военную агрессию против Украины и/или временно оккупировавшим часть территории Украины, обязана в своем полном названии, указанном в ее уставе (положении), отражать принадлежность к религиозной организации (объединению) за пределами Украины, в которую она входит (частью которой она является), путем обязательного воспроизведения в своем названии полного уставного названия такой религиозной организации (объединения) с возможным добавлением слов «в Украине» и/или обозначения своего места в структуре иностранной религиозной организации.

Зубодробительно, да. Но это закон, который у нас есть, и перед нами проблема свободы религии. Может ли государство переименовывать религиозные учреждения против их собственной воли?

Увы, даже в этом описании вебинара Украинская Православная Церковь упоминается как УПЦ МП. Но это не ее название — и никогда им не было. Ее название — Украинская Православная Церковь. Почему Центр Беркли называет ее так, как она сама себя не называет?

И на самом деле, кто же может решить, как церкви называть себя, — это не вопрос с подвохом. Он действительно затрагивает суть проблемы. Преподавая религиозную историю Украины более двадцати пяти лет, я учила своих студентов говорить об украинских греко-католиках, а не униатах, потому что они сами считают термин «униаты» уничижительным, а также потому, что они сами себя называют греко-католиками. Это их название. И не дело посторонних решать, как им называться. Так может ли кто-то, кроме УПЦ, решать по этому поводу? Простирается ли роль государства, задача государства на то, чтобы вмешиваться в религию настолько — вплоть до изменения ее названия?

Конституционный суд Украины вынес положительное решение: такой закон является конституционным. Это тяжело для хорошего демократа. С одной стороны, нужно уважать решения демократически созданных судов, даже если нам эти решения могут не нравиться. С другой стороны, можно и нужно критиковать эти решения, когда они кажутся ошибочными. Это применяется в США, это применяется в Польше, и это применяется в Украине.

Поэтому давайте оставим в стороне вопрос, выступает ли Конституционный Суд Украины против свободы религии. Давайте лучше рассмотрим закон на его собственных условиях. Давайте ответим на вопрос: Распространяется ли закон на УПЦ? Есть ли у УПЦ свое руководство в России? Или УПЦ независима?

Сама УПЦ заявляет, что больше не является частью РПЦ и не связана с ней. Так что, если государство говорит, что это так, то именно оно должно будет это доказывать.

Я должна сказать, что доказательства, которые были представлены до сих пор, не кажутся убедительными.

Но какие могут быть аргументы, что УПЦ является частью РПЦ?

Во-первых, УПЦ входила в состав РПЦ, пусть и с большой автономией. Но после мая 2022 года собор УПЦ объявил ее независимой. Кроме намека на историю, в его новом уставе не упоминается ни Россия, ни Русская православная церковь. УПЦ ведет себя как автокефальная церковь: Митрополит Онуфрий совершает литургию как глава автокефальной церкви, УПЦ учредила за границей приходы с ответственным за них епископом, была восстановлена практика миротворения.

Во-вторых, РПЦ продолжает утверждать, что УПЦ является ее частью, и что изменения в Устав УПЦ были внесены под принуждением, под давлением так называемых «украинских фашистов». Несмотря на то, что УПЦ отвергает это, РПЦ продолжает указывать УПЦ на своем веб-сайте как свою часть. Но. Если я утверждаю, что кто-то является моей девушкой, а она говорит, что нет, мы давно расстались, я живу одна и независима, — кому мы верим? Той, кто ушла, или терроризирующему ее бывшему?

Более конкретно. Несколько недель назад Россия потребовала, чтобы религиозные преследования в Украине были вынесены на обсуждение в Совете Безопасности ООН. УПЦ тут же возразила:

Украинская Православная Церковь на данный момент не обращалась ни к одному государству с просьбой о содействии в защите своих прав, а тем более к государству, совершившему вероломное вооруженное нападение на нашу страну Также, мы не уполномочивали никого из РПЦ МП выступать от нашего имени в ООН. Обеспокоены тем, что вопросы об Украинской Православной Церкви поднимают структуры, которые к нам не имеют никакого отношения. Мы призываем власти России не говорить от имени нашей Церкви на международных площадках и не использовать религиозный фактор в своих политических целях.

Вполне ясным образом УПЦ проводит линии, показывающие ее независимость.

В-третьих, отдельные сотрудники в числе иерархии и духовенства УПЦ сотрудничали с оккупационными российскими войсками. Это правда. УПЦ упустила шанс достаточно рано дистанцироваться от этих людей. Да. Но несколько паршивых овец не дают права проклинать или запрещать всю организацию. Мы должны оценивать официальную позицию церкви.

В-четвертых, Украинская служба безопасности, СБУ, провела обыски, пытаясь найти доказательства связей с Россией. Но то, что они до сих пор демонстрировали в качестве таковых, не доказывает, что УПЦ — это церковь, управляемая Россией. Поэтому, если говорится: «Недавние проверки украинского правительства выявили все еще существующие связи между УПЦ и РПЦ», я хотела бы знать, что это значит.

В заключение: Я не утверждаю, что УПЦ безупречна или что она все сделала правильно. Отнюдь нет. Они совершили много ошибок. Но эти ошибки не составляют преступлений, за которые полагается виселица. Они не дают украинскому правительству права отказывать УПЦ в праве на существование.

Первоиерарх РПЦЗ, Митрополит Иларион (Капрал), вообще договорился до того, что в честь приближающегося поста и в связи с «событиями на святой украинской земле» призвал верующих вообще не следить за развитием этих событий — воздержаться от просмотра телевизора и чтения интернет-ресурсов, и молиться за мир и упокоение душ убитых (под эвфемизмом «отошедших в жизнь вечную»), утешение их родных и близких, причем называя это «оставаться людьми и православными христианами в эти сложные времена».

Впрочем, в РПЦЗ заметили, что Украина переживает гуманитарную катастрофу. Германская епархия отправила в Украину лекарства, медицинские материалы и другую помощь. 6 марта епархиальный сайт сообщил, что помощь продолжается, и опубликовал счет для сбора средств в поддержку беженцев и пострадавших в Украине.

Подборка мнений и позиций епискпов РПЦЗ, выраженных в форме заявлений, проповедей и обращений, постоянно обновляется диаконом Петром Маркевичем.

Какие настроения среди прихожан и священства этой церкви относительно войны в Украине, сказать тяжело. Ранее в сети появлялась информация, что Синод этой Церкви разрешил приходам воздерживаться от поминовения Патриархом, что должно было бы свидетельствовать о наличии такого запроса со стороны приходов, запроса достаточно сильного, на который церковные власти, чтобы снять напряжение в среде верующих, вынуждены реагировать подобным образом. Однако позже эта информация была дезавуирована.

Тем не менее, в среде богословов РПЦЗ действительно отмечаются настроения критические по отношению к позиции руководства этой структуры. Примером здесь служат мнения, выраженные двумя самыми известными фигурами церковно-богословской науки их среды РПЦЗ — литургистки инокини Вассы Лариной и исследовательницы церковной истории Надежды Киценко.

Сестра Васса записала специальное видео, посвященное теме отвественности православной церкви за происходящее в России, о паранойе в среде руководящей верхушки в Российской Федерации как причине войны. Она задается вопросом, как так случилось, что Русская Зарубежная Церковь, которая в годы ее юности имела особое призвание быть свободным голосом Русской Церкви, порабощенной Советской властью, Церковь, которая выступала в защиту диссидентов и против большевизма, сталинизма, за правду Божью, сейчас вдруг онемела или того хуже — распространяет ложь пропаганды.

Надежда Киценко, дочь православного священника, украинца по национальности, который убежал от преследований сталинской власти и стал священником Русской Православной Церкви Заграницей в США, принадлежала к общине своего отца с самого рождения. Но сейчас, в связи с тем, что руководство РПЦ молчаливо или активно поддерживает агрессию путинского режима в Украине, а руководство РПЦЗ также молчит, она раздумывает над тем, чтобы по нравственным соображениям покинуть такую церковь. По ее мнению церковного историка, причина молчания в том, что в советское время церковь привыкла идти на компромиссы с КГБ ради выживания, и теперь епископы продолжают неправедное сотрудничество с властями.

В РПЦЗ такое сотрудничество получило название «ереси сергианства«. В Советские времена Зарубежная церковь действительно стремилась быть голосом совести и критиковала советскую безбожную власть и обслуживающие интересы этой власти РПЦ.