Если священник исходит из тезиса, что христиане в доконстантиновскую эпоху были в целом в отношении насилия единодушны — «община была едина»! — те мол были беспрекословными пацифистами, то историк уже подходит к этой теме критически. Она пишет, эта идея о том, что христианство в период Константина переживает крупнейшую революцию и впервые приходит к доселе неизвестным компромиссам, довольно слабо подтверждена исторически. 

Ссылаясь на исследователей раннего христианства, Келаидис показывает, что и христианство до Константина было довольно разнообразным, с широким диапазоном представлений о насилии (от полного отказа от него до признания его уместности для разрушения языческих культовых зданий). Поэтому и аргументы переносимости опыта раннего христианства на события современности могут быть довольно спекулятивными — особенно, если не знать, что и христианство первых веков было таким же разнообразным, каково оно сейчас.