Вот основные выводы:

Большинство опрошенных связывают нынешнее общественное неодобрение УПЦ с искажением их церкви в СМИ. Однако некоторые признают, что церковь также несет некоторую вину, утверждая, что ее лидеры не смогли эффективно сообщить о своем разрыве с МП в 2022 году или осудить случаи коллаборационизма внутри церкви. Хотя многие считают, что лидеры церкви должны улучшить свои коммуникации с обществом, большинство опрошенных сомневаются, что это поможет изменить общественные настроения или ослабить давление государства на церковь.

За немногими исключениями, опрошенные не поддерживают изменение языка богослужений УПЦ с церковнославянского на украинский. Они объясняют свое нежелание ссылкой на привычку и теологические соображения. В то же время некоторые признают, что если украинское общество воспринимает церковнославянский как русский, было бы полезно ввести элементы украинского в литургию. Однако на сегодняшний день лишь несколько приходов предприняли этот шаг.

С февраля 2022 года члены УПЦ подвергаются давлению со стороны общества, СМИ и властей с целью изменить свою принадлежность к ПЦУ, церкви, которая сейчас имеет наибольшую долю поддержки в Украине. Для большинства собеседников повторное присоединение к этой «конкурирующей» церкви не является вариантом. Тем не менее, несколько человек выразили готовность присоединиться, при условии, что весь приход согласится на это. Только два священника были в некоторой степени готовы сменить принадлежность, если это будет означать защиту их прихода и сохранение места богослужения.

Опрошенные в целом повторяют внутреннюю пропаганду УПЦ о нелегитимности ПЦУ и описывают государственную политику в отношении своей церкви как религиозные преследования. Тем не менее, многие оспаривают эти нарративы, признают религиозную обоснованность ПЦУ и отрицают, что религиозные преследования имеют место в Украине. Даже те, кто придерживается анти-ПЦУ нарративов, все равно признают, что многие священники и прихожане ПЦУ, которых они знают лично, являются хорошими христианами.

Примерно половина респондентов признают, что в их церкви есть некоторые пророссийские люди. Понятие «пророссийский» варьируется от респондента к респонденту. Для некоторых оно включает тех, кто считает, что Россия и Украина должны быть объединены, что Украина виновата в войне или что связи между УПЦ и РПЦ должны быть сохранены. Другие говорят о людях, которые «косвенно пророссийские» — тех, кто считает, что русская культура выше, отказываются принимать чью-либо сторону в продолжающейся войне или критикуют то, что они считают антихристианской повесткой Украины и Запада.

Почти все собеседники пренебрежительно относятся к политике как к чему-то, во что они ни при каких обстоятельствах не хотят вовлекать свою церковь. Для них этот термин охватывает все, что не имеет ничего общего с молитвой, отношениями с Богом и приходской жизнью. Их сопротивление участию в дебатах о почитании русских святых в УПЦ, автокефалии или изменении языка ощутимо в разговорах. Таким образом, политика — это концепция, которую собеседники используют для неявного оправдания своей аполитичной позиции и дискурсивной защиты себя от того, что они считают враждебным и неправильным.

Исследование по ссылке. 

Собеседник учёного подписан псевдонимом «отец Антоний». Священник рассказывает, что в его приходе перестали поминать патриарха Кирилла еще после оккупации Крыма. А с начала нового вторжения России в Украину он присоединился к епархиальному клиру для объявления общеепархиального запрета поминания главы РПЦ. 

Отец Антоний был в числе инициаторов обращения к Синоду УПЦ с просьбой разорвать все возможные связи с Московским патриархатом, были определенные ожидания от Синода 27 мая 2022 года, но те не оправдались в полной мере. По-прежнему некоторые епархии возглавляют пророссийские епископы, по-прежнему церковные лидеры не осуждают коллаборационизм в своих рядах. Еще больше возросла дистанция между приходами и епархиальным руководством, архиереи в глазах прихожан и клира стали чем-то вроде «космонавтов в белых шапочках», которые прибыли «с другой планеты» и не умеют вести дела на Земле.

При этом, как утверждает священник, среди приходов нет и стремления переходить в ПЦУ. За этот год мигрировало около 600 приходов — не так уж и много. А перспектива общенационального запрета и вовсе сопровождается тревогой у приходских священников, что никакого запасного варианта (что делать) те пока не придумали. 

В эту тему погружается украинский историк Андрей Ферт специально для openDemocracy:

За почти семь месяцев с провозглашения независимости руководство УПЦ-МП не сумело донести однозначный месседж о разрыве с Москвой не только до украинского общества, но даже до своих собственных священников. Епископы боятся осудить других епископов за коллаборационизм из соображений цеховой солидарности, а это обостряет внутренние противоречия в самой церкви. Неудивительно, что многие священники УПЦ МП сейчас публикуют посты в поддержку действий украинской власти и в шутку расшифровывают СБУ как «Служба Божья Украины», которая «очищает» их церковь от «русского мира».

В номере есть статья украинского история Андрея Ферта, анализирующего события в украинском православии с начала войны до Собора 27 мая 2022 года, на котором УПЦ заявила о своей самостоятельности и независимости от Москвы.   

Статья на немецком языке доступна полностью на сайте института. 

— Чем больше украинцев погибает в ходе российской агрессии, тем сильнее становится общественное порицание связей с Московским патриархатом.