Меня зовут Евгений Викторович Сидоров. Родился в 1983-м. Состою в браке с 2008-го. Есть сын, 7 лет.

После того как Российская Федерация начала военные действия на территории Украины, я был против оккупации Крыма начиная с 2014 года. Я не одобрял оккупацию Крымского полуострова, действия российских сил в Луганской и Донецкой областях. После полномасштабного вторжения РФ на территорию Украины я размещал различные антивоенные изображения в личном профиле Telegram. Это были изображения саркастического характера, выражающие мое несогласие с действиями РФ и мое мнение относительно действий президента и политического курса РФ. Также я писал различные комментарии в YouTube, в оппозиционных ТГ-каналах, например Kasparov.ru, в которых выражал свое несогласие с войной и презрение к преступным действиям государственной власти.

Обыск, «опрос»

13 января 2025 года в 06:40 утра в мою квартиру пришли сотрудники ФСБ с решением суда, где говорилось, что меня подозревают в совершении преступлений, предусмотренных статьями 282 — экстремизм, терроризм; 280.3 — дискредитация армии РФ; 205.2 — призывы к экстремистской и террористической деятельности, оправдание терроризма.

В квартире прошел обыск, изъяли 3 ноутбука, системный блок и телефоны, все цифровые носители информации. После обыска меня увезли в отделение ФСБ на «опрос», где я провел 12 часов. На опросе я говорил, что плохо себя чувствую, что мне нужна медицинская помощь. В оказании медицинской помощи мне было отказано. Каждый раз, когда я говорил, что мне плохо и нужно в больницу, мне говорили, что «сейчас меня опросят и отпустят». В отделении ФСБ я провел 12 часов. За это время я ничего не ел, а в процессе «опроса» мой уровень сахара в крови повышался до 30 миллимоль. У меня с собой был аппарат для измерения сахара в крови и инсулин. Я постоянно делал анализ крови и делал инъекции инсулина, чтобы поддерживать свое состояние, но это было крайне сложно, так как я находился в сильном стрессе.

Копию решения суда мне не дали. Есть только копии протокола осмотра помещения и протокол изъятия техники. Также имеются адвокатские запросы в суд и в ФСБ о предоставлении информации, на основании которой был проведен обыск, и на каком основании я был задержан и допрошен в отделении ФСБ.

Как выяснилось, основанием для проведения судебных мероприятий, обыска и «опроса» стали мои антивоенные изображения в личном профиле мессенджера Telegram, комментарии в YouTube и личное выражение своего мнения в кругу знакомых людей. Позже, после изучения сотрудниками ФСБ моих комментариев в ТГ-каналах, будет возбуждено уголовное дело.

В ходе моего опроса в ФСБ мне задавали много вопросов относительно того, как я отношусь к «СВО» РФ в Украине, как я отношусь к идеологии нацизма и фашизма. Задавали вопросы о том, кому я говорил о своей антивоенной позиции. За все время войны в Украине я поменял 4 места работы, и я везде и всем в личных беседах говорил о своем несогласии с данной войной, и говорил о том, что российская армия совершает преступления на территории Украины. И на вопрос о том, с кем я имел разговор о своей позиции, я вразумительного ответа дать не смог.

Также мне задавали много вопросов о том, каких служителей церкви я знаю, из каких они городов и как они относятся к проведению «СВО» в Украине. Я не знал, что известно сотрудникам ФСБ, и меня предупреждали об уголовной ответственности за ложные показания. Все это очень сильно отражалось на моем состоянии здоровья, я был в стрессе, сахар в крови поднимался до критического уровня, когда человеку требуется срочная медицинская помощь.

Также в ходе «опроса» сотрудником ФСБ мне были предъявлены все скриншоты моего профиля в мессенджере Telegram с изображениями, которые я размещал с начала 2022 года. Это значит, что они следили за моими действиями все это время. Изображения выкладывались в разное время, общее их количество было 9 или 10 штук. А это значит, что у меня как минимум девять эпизодов по разным статьям.

После того как я был опрошен, меня вывели из кабинета. Около 40 минут сотрудник печатал протокол моего опроса, в котором были написаны показания, которых я не давал. В частности, там было написано, что я хочу победы Украины, развала российской государственности, вплоть до физического устранения президента. Меня подозревали в попытке создать сообщество с целью дальнейшего покушения на жизнь президента. И все это на основании изображений и комментариев в интернете.

Когда я возразил и сказал, что не давал таких показаний, мне сказали, что не первый день следят за мной, и мне показали результаты проведенной «экспертизы», которую проводила экспертная комиссия в составе 10 человек. В результатах экспертизы были выводы о том, что я с презрением отношусь к участникам «СВО», президенту РФ, к проводимой в Украине «СВО» и множество других выводов, многие из которых не соответствуют действительности. Результаты экспертизы были распечатаны на 85 листах формата А4. Я смог прочитать всего пару страниц, где были сделаны выводы относительно размещенных мной изображений в моем профиле Telegram.

Решение выезжать

Через несколько дней после моего допроса в ФСБ я позвонил адвокату. Выслушав мою историю, он сказал, что вообще очень странно, что меня после опроса отпустили, так как по 282-й статье людей сразу закрывают в следственный изолятор, а потом закрывают в тюрьму. Также он сказал, что если их цель — посадить меня в тюрьму на реальный срок, то они это сделают, и НИКТО не сможет помочь.

Пообщавшись с некоторыми людьми, в частности с православным священником Иоанном Курмояровым, которому пришлось отсидеть реальный срок за антивоенную позицию, я узнал, что в России мне находиться крайне опасно из-за высокой вероятности того, что в любой момент может быть возбуждено уголовное дело и, как следствие, будет невозможно покинуть пределы РФ. Я быстро уехал в Грузию. Это было в феврале 2025 года.

Вскоре приехала моя супруга с сыном. В Грузию я приехал, имея в кармане около 200 долларов и один маленький чемодан с вещами. Затем была долгая история с получением визы во Францию. Почти год наша семья жила в Грузии, без работы и без денег. Но мир — не без добрых людей, Бог послал нам тех, кто обеспечил для нас крышу над головой и питание. В феврале 2026 года мы прибыли во Францию, и сейчас мы в ожидании рассмотрения нашего дела.