17 сентября 2024 г.
Дмитрий Вовк, @VovkDmytro, и Элизабет А. Кларк, @ProfEAClark

Закон № 3894-IX о запрете Русской православной церкви Московского патриархата (РПЦ) и украинских религиозных организаций, связанных с РПЦ, вступает в силу 23 сентября. Его главной целью является Украинская православная церковь (УПЦ). Хотя закон решает реальные проблемы безопасности, связанные с участием РПЦ в российской агрессии, он не соответствует юридически обязательным международным стандартам свободы вероисповедания или убеждений и значительно расширяет полномочия государства по произвольному контролю и ограничению религиозных общин и выражения религиозных идей. Правительство, государственные и частные субъекты уже видят в нем сигнал к атакам на общины и верующих УПЦ.

24 августа, в День независимости Украины, президент Владимир Зеленский объявил, что подписал закон № 3894-IX о запрете Русской православной церкви Московского патриархата (РПЦ), а также украинских религиозных организаций, связанных с РПЦ. Закон был официально опубликован в тот же день и вступил в силу 23 сентября. В своем выступлении в день подписания закона Зеленский заявил, что украинское православие сделало шаг «к освобождению от московских чертей».

Подписание президентом Зеленским последовало за парламентским обсуждением, которое длилось с марта 2022 г., о запрете Украинской православной церкви УПЦ), которая исторически и церковно связана с Московским патриархатом. Закон № 3894-IX дает украинским властям законный инструмент для запрета религиозных организаций, которые, по их мнению, являются пособниками Москвы в Украине. Хотя в законе № 3894-IX эти организации не указаны, основной его целью, очевидно, является УПЦ.

Бюро по демократическим институтам и правам человека (БДИПЧ) ОБСЕ не получало запроса от украинских властей на рассмотрение законопроекта. Однако «мы были бы готовы сделать это, если бы нас попросили», заявила представитель БДИПЧ Катя Андруш «Форуму 18» из Варшавы 6 марта 2024 года.

Аналогичным образом Венецианская комиссия Совета Европы сообщила «Форуму 18», что не получала запроса на рассмотрение законопроекта.

Основные положения закона

Закон запрещает Русскую православную церковь Московского патриархата (РПЦ) за ее оправдание и активную поддержку вторжения России в Украину. Закон определяет РПЦ как часть российского государства и сообщника, соучастника военных преступлений, совершенных российским режимом. Он также устанавливает правовой механизм ликвидации украинских религиозных организаций, которые аффилированы либо с РПЦ, либо с религиозной организацией, аффилированной с РПЦ. Также запрещена аффилированность с другими российскими конфессиями, поддерживающими российскую агрессию против Украины. Язык закона — особенно критерии, определяющие аффилированность с РПЦ — ясно дает понять, что главной целью является Украинская православная церковь (УПЦ).

Хотя запрет РПЦ в основном символичен, так как она не смогла бы легко действовать в Украине даже без запрета, правовые последствия для религиозных организаций, связанных с ней, как то УПЦ, реальны. После вступления закона в силу 23 сентября 2024 года Государственная служба по вопросам этнополитики и свободы совести (ДЕСС) лишит их права пользоваться государственными религиозными объектами и прикажет разорвать связи с РПЦ. Если они не разорвут связи с РПЦ, то будут запрещены по решению суда.

Кроме того, закон разрешает запрет религиозных организаций, должностные лица которых были осуждены за:

— преступления против национальной безопасности Украины;

— или совершение преступлений, связанных с публичным и непубличным оправданием российской агрессии, разжиганием религиозной розни, мошенничеством, отмыванием денег или имущества, терроризмом, пропагандой войны, пропагандой коммунистического и нацистского режимов, геноцидом или наемничеством.

Такое широкое обоснование позволяет запрещать общины УПЦ, чьи священнослужители были осуждены за вышеупомянутые преступления, включая случаи измены, коллаборационизма и оправдания российской агрессии, а также случаи, когда украинские суды признают виновными ответчиков за заявления о религиозном превосходстве или критику государственного фаворитизма определенной религиозной группы. Такие заявления, которые в международном праве защищены правом на свободу слова, были признаны украинскими судами «распространяющими религиозную ненависть».

Закон также запрещает так называемую идеологию «русского мира», которая заявляет о контроле России, как политическом, так и духовном, над Украиной. Религиозные организации, участвующие в неоднократном распространении этой идеологии, также будут запрещены. Такое институциональное участие понимается широко. Если будет установлено, что отдельный священник или глава приходского совета в какой-либо форме пропагандировал идеологию «русского мира», то закон утверждает, что вовлечена и, следовательно, может быть запрещена вся организация.

Большая часть определения «русского мира» в законе выражена столь запутанным и неопределенным языком (например, «неоколониальная доктрина», «цивилизационное право на массовые убийства»), что определение лишено юридической точности и поэтому его трудно применять юридически. Также непонятно, зачем нужен такой запрет этого понятия, когда украинское законодательство уже запрещает распространение российской пропаганды и оправдание вторжения России (см. ниже).

Международное право и доказательства институционального участия УПЦ в незаконной деятельности

Статья 18 Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП) запрещает ограничение религиозной свободы по соображениям национальной безопасности. Религиозные организации, представляющие угрозу национальной безопасности (например, институциональное сотрудничество с российской армией), могут быть запрещены на основании статьи 22 МПГПП («Свобода объединений»). Однако этот запрет не может основываться исключительно на религиозных основаниях, таких как церковные связи. Государство должно предоставить юридически допустимые доказательства того, что из-за этих связей религиозная организация вовлечена в незаконную деятельность.

В своей оценке проекта закона (по состоянию на февраль 2023 года) Верховный комиссар ООН по правам человека Фолькер Тюрк (среди других правозащитников) выразил обеспокоенность по поводу законопроекта от февраля 2023 года. Среди других критических замечаний — отсутствие юридически допустимых доказательств того, что Русская православная церковь Московского патриархата направляет или принуждает Украинскую православную церковь как институт совершать преступления.

Даже если бы такие доказательства существовали, полный запрет целого религиозного сообщество (которое в случае УПЦ имеет более 8000 отдельных юридических лиц на территории, контролируемой правительством Украины) просто за наличие исторических или церковных связей с РПЦ был бы несоразмерным наказанием. Лишение религиозной организации правового статуса может иметь место в международном праве только тогда, когда меньшие ограничительные меры не могут адекватно решить юридически обоснованные проблемы безопасности.

Это может означать, что лишение правового статуса религиозной общины может законно произойти только тогда, когда все руководство или большинство членов — а не только отдельные лидеры или члены — напрямую вовлечены в незаконную деятельность. «Тот факт, что некоторые лица совершают подобные действия, не означает, что вся религиозная община или община, придерживающаяся определенных убеждений, разделяет эти взгляды или оправдывает эту деятельность», — отмечается в Руководстве по вопросам политики Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) «Свобода религии или убеждений и безопасность».

В Руководстве по вопросам политики ОБСЕ далее говорится: «Основанием для отказа в предоставлении статуса юридического лица или для отмены регистрации религиозной общины или общины, придерживающейся определенных убеждений, должны быть не предполагаемые угрозы безопасности, а явные доказательства незаконных действий со стороны конкретной общины». В нем также говорится, что такие меры должны «рассматриваться только в случае серьезных и повторяющихся нарушений, несущих угрозу общественному порядку, и в ситуации, когда отсутствует возможность эффективного применения более легких санкций».

Также недостаточно доказательств того, что Украинская православная церковь была институционально вовлечена в подрыв национальной безопасности Украины. После почти двух лет (с октября 2022 года) интенсивных расследований деятельности УПЦ, на сегодняшний день вынесено более 40 судебных приговоров против священнослужителей УПЦ и открыто более 100 уголовных дел, которые либо расследуются, либо рассматриваются судами. Большинство этих дел касается ненадлежащих высказываний — религиозной ненависти и оправдания российской агрессии. (Подобные уголовные дела за разжигание ненависти не возбуждались, когда высказывания были направлены против УПЦ.)

Хотя это значительные цифры, все еще трудно утверждать, что не существует другого способа решения этой проблемы, кроме как ликвидировать всю Церковь из 10 000 священнослужителей.

Действующее уголовное и другое публичное право Украины уже позволяет преследовать любое лицо и организацию, вовлеченные в незаконную деятельность, такую ​​как сотрудничество с российской армией и спецслужбами. В документе ОБСЕ «Свобода религии или убеждений и безопасность: руководство по вопросам политики» отмечается: «В связи с этим вопрос о любых неправомерных действиях со стороны отдельных членов общины должен решаться посредством уголовного, административного или гражданского производства в отношении соответствующего лица, а не при помощи мер, направленных против всей религиозной общины или общины, исповедующей определенные убеждения».

Определение закона о принадлежности к РПЦ

Согласно закону, религиозная организация (объединение) считается аффилированной с Русской православной церковью Московского патриархата, если она соответствует одному из следующих семи критериев:

1) Она прямо или косвенно включена в РПЦ. (Косвенное включение означает включение в любую организацию, конфессию, некоммерческую или коммерческую организацию, созданную, принадлежащую или управляемую РПЦ и организациями, аффилированными с РПЦ);

2) Ее устав или официальные документы или решения руководящих органов содержат положения о ее включении в РПЦ;

3) Устав РПЦ или официальные документы или решения ее руководящих органов содержат положение о признании украинской организации (объединения) частью ее структуры и право уставных руководящих органов РПЦ принимать обязательные решения по организационным или церковным вопросам в отношении украинской организации (объединения);

4) Устав РПЦ, официальные документы или решения ее руководящих органов содержат положение об обязательном назначении руководителей или представителей украинской организации (объединения) в уставные руководящие органы РПЦ. (Данный критерий не применяется, если все эти руководители или представители публично и письменно отказываются от своего назначения и совершают «необходимые действия, в том числе, подготовили соответствующие заявления и/или другие документы для прекращения полномочий и расторжения связей» с РПЦ.)

5) РПЦ может влиять на административные решения или деятельность украинской организации (объединения) в силу ее церковной или организационной подчиненности РПЦ;

6) РПЦ назначает, избирает, утверждает, одобряет или благословляет руководителя украинской религиозной организации (объединения);

7) РПЦ принимает, утверждает, одобряет, благословляет или разрешает устав украинской организации (объединения).

Проблемные и обременительные требования

Этот список весьма проблематичен и кажется чрезмерно обременительным для Украинской православной церкви и ее общин.

Во-первых, критерии принадлежности не требуют от государства доказывать какое-либо противоправное поведение со стороны УПЦ в целом или ее общин. Факт любой формы церковной или документальной связи с Русской православной церковью Московского патриархата достаточен для запрета УПЦ и ее субъектов, даже если они сами не совершили никаких преступлений.

Как отмечалось выше, это противоречит международному праву в области прав человека, которое требует от государства наказывать доказуемое противоправное поведение со стороны отдельных лиц, но не религиозные общины, совершение преступления которыми невозможно доказать. Также, как отмечалось выше, лишение правового статуса может быть использовано только как крайняя мера, когда другие меры недоступны или неэффективны.

Во-вторых, критерии принадлежности ссылаются как на основание для роспуска УПЦ на факты, которые находятся вне контроля УПЦ и ее общин. К ним относятся устав и другие документы РПЦ, ее решения и действия.

УПЦ заявила о своей «полной независимости» от РПЦ в мае 2022 года, но маловероятно, что РПЦ примет это решение. Украинское государство, похоже, предпочитает опираться на документы РПЦ, а не на документы УПЦ при определении ее текущего статуса. По этой логике и в формальном соответствии с законом, для того, чтобы украинское государство инициировало процедуру роспуска УПЦ, достаточно, чтобы Московский патриарх Кирилл дал свое «благословение» любому священнослужителю УПЦ.

Трудно понять, как закон может признать любой разрыв связи с РПЦ свершившимся. Даже если УПЦ решит каким-то образом самостоятельно провозгласить свою автокефалию (полную церковную независимость), с юридической точки зрения этого все равно будет недостаточно для того, чтобы общины УПЦ избежали роспуска. Как уже отмечалось, простого признания УПЦ со стороны РПЦ как части Московского патриархата достаточно в соответствии с законом, чтобы УПЦ считалась аффилированной с РПЦ — даже если УПЦ отрицает эту заявленную аффилированность с РПЦ и заявляет, что является автокефальной церковью.

В-третьих, требование к священнослужителям УПЦ публично в письменной форме отказываться от любых назначений или членства в РПЦ и «необходимые действия, в том числе, подготовили соответствующие заявления и/или другие документы для прекращения полномочий и расторжения связей» с РПЦ является чрезмерным.

Если у украинского государства есть достоверные доказательства того, что определенные священнослужители УПЦ участвуют в работе органов РПЦ и поддерживают российскую агрессию, государство может применить украинское уголовное законодательство для наказания этих священнослужителей. Но если у государства нет доказательств фактического участия священнослужителей УПЦ в работе органов РПЦ и поддержки российской агрессии, требование к священнослужителям УПЦ публично и в письменной форме осудить РПЦ юридически ничтожно — даже если это политически желательно или морально оправдано.

Следует также отметить, что некоторые священнослужители УПЦ на оккупированных Россией территориях подверглись давлению со стороны оккупационных сил, чтобы не делать подобных заявлений, и обоснованно опасаются репрессий со стороны оккупационных сил.

Например, священник УПЦ отец Константин Максимов служил в церкви Успения Пресвятой Богородицы в городе Токмак Запорожской области Украины. Токмак находится под российской оккупацией с начала полномасштабного вторжения в феврале 2022 года. В мае 2023 года российские оккупационные силы похитили отца Константина, по-видимому, потому, что он выступал против принудительной передачи РПЦ оккупационными силами Бердянской епархии УПЦ. В августе 2024 года на закрытом судебном процессе, состоявшемся в контролируемом Россией Верховном суде Крыма в Симферополе, он был признан виновным в предполагаемом «шпионаже» и приговорен к 14 годам лишения свободы в исправительно-трудовой колонии строгого режима.

Российские оккупационные силы также в 2023 году оказали давление на другого местного священника УПЦ, отца Владимира Савийского, чтобы он признал насильственную передачу Бердянской епархии от УПЦ к РПЦ. Он отказался и был вынужден покинуть оккупированную Россией часть Украины.

В-четвертых, в законе используются такие термины, как «влияние», «благословение», «все необходимые действия», «церковные вопросы», которые слишком расплывчаты и широки для юридической определенности, особенно в контексте суровых наказаний, налагаемых законом. Например, критерии относятся к способности РПЦ влиять или контролировать общины УПЦ из-за их церковных отношений с РПЦ и устава РПЦ. Это предоставляет государству почти неограниченную свободу действий в решении того, какую общину УПЦ следует запретить и когда. Это — опять же — основано на мнении РПЦ об УПЦ, а не на мнении УПЦ о себе.

Критерии Закона также игнорируют приведенные выше доказательства того, что РПЦ не смогла контролировать всех священников УПЦ на оккупированной Россией территории Украины — даже когда неудачные попытки РПЦ сделать это были поддержаны российскими оккупационными силами.

В-пятых, даже если мы согласны с украинским государством в том, что УПЦ институционально подчинена РПЦ, концепция утраты правового статуса как наказания за церковные или исторические связи внутренне противоречива. Государство утверждает, что эти связи с РПЦ делают общины УПЦ опасными для национальной безопасности. Если общины УПЦ не вовлечены в какое-либо противоправное поведение и сам факт исторических или канонических связей делает их достаточно опасными для ликвидации, формальное отделение от РПЦ (о котором УПЦ объявила в мае 2022 года) не сделает общины УПЦ менее опасными. Действительно, если официальное заявление, осуждающее РПЦ (даже если оно неискреннее или намеренно ложное) или выход из РПЦ делает общины УПЦ безопасными для украинского государства, то эти общины изначально не могли быть опасными.

Наконец, закон также позволяет запрещать религиозные организации, связанные с Россией, за любые другие «нарушения, касающиеся создания и деятельности» этих организаций. Закон не разъясняет, должны ли эти нарушения быть существенными или вредными для других или общества. Это потенциально оставляет практически неограниченные возможности для произвольных действий государства в отношении общин УПЦ, которые решают не выходить из УПЦ после того, как УПЦ, согласно сомнительным критериям закона, определят как связанную с РПЦ.

Идеология «русского мира»

Закон определяет идеологию «русского мира» как: российскую неоколониальную доктрину, основанную на шовинистических, нацистских, расистских, ксенофобских, религиозных идеях, образах и целях, направленную на уничтожение Украины, геноцид украинского народа и непризнание суверенитета Украины и других стран.

Идеология «русского мира» также определяется как направленная на насильственное расширение российского наднационального имперского пространства как инструмента особого цивилизационного права россиян на массовые убийства, государственный терроризм и военные интервенции в других странах, оккупацию территорий и расширение канонической территории Русской православной церкви за пределы территории Российской Федерации.

Многие из концепций выражены столь запутанным и неопределенным языком (например, «неоколониальная доктрина», «цивилизационное право на массовые убийства»), что им не хватает юридической точности и поэтому их трудно применять юридически.

Согласно закону, религиозная организация, вовлеченная в многочисленные случаи распространения всей или части идеологии «русского мира», лишается правового статуса. Закон гласит, что распространение может быть совершено как самой организацией, так и ее руководящими органами или любым другим лицом, действующим от имени этой религиозной организации и выражающим одобрение идеологии «русского мира» в любой форме.

Украинское государство имеет сильный законный интерес в предотвращении распространения российской пропаганды, включая оправдание неспровоцированного нападения России на Украину. Однако непонятно, почему государство должно специально запрещать идеологию «русского мира», когда Уголовный кодекс уже запрещает:

— публичное отрицание российской агрессии (статья 111-1)

— пропаганду войны (статья 436);

— оправдание, легитимация и непубличное отрицание военной агрессии России против Украины и прославление ее участников (статья 436-2);

— и разжигание межнациональной и межрелигиозной розни (статья 161).

Как показывают уголовные дела, возбужденные Службой безопасности Украины (СБУ) против священнослужителей Украинской православной церкви, и гораздо большее количество дел против лиц, не связанных с УПЦ, государство уже эффективно использует действующий Уголовный кодекс для решения этих вопросов.

Многие правовые системы содержат положения, запрещающие публичное распространение определенных идеологий, таких как нацизм, коммунизм или отрицание Холокоста. Однако такие правовые запреты обычно применяются против идеологий или фактов, которые можно относительно четко и точно описать и объяснить. Идеология «русского мира» к ним не относится.

Хотя очевидно, что режим Путина использует Русскую православную церковь Московского патриархата и заявления ее патриарха Кирилла в качестве оружия в своем полномасштабном вторжении в Украину, содержание и масштаб идеологии «русского мира» остаются предметом многочисленных споров. Философские, теологические и политические мнения по этому поводу варьируются от восприятия ее как всеобъемлющей доктрины до как поверхностной конструкции, обеспечивающей оправдание вторжения.

Поскольку идеология «русского мира» расплывчата и неточна, есть разумная вероятность того, что юридическое применение ее запрета может быть слишком широким и произвольным. Будет ли икона РПЦ царя Николая II и его семьи (канонизированной РПЦ) на стене церкви представлять собой пропаганду «русского мира»? Будет ли рассматриваться посвящение церкви средневековому русскому святому как восхваление «русского мира»? Будет ли заявление о том, что украинское и русское православие имеют общую традицию, представлять собой пропаганду «русского мира»?

Хотя некоторые речи и действия могут быть морально неприемлемыми во время войны, все эти примеры представляют собой в международном праве прав человека законные формы выражения и, тем не менее, могут быть наказаны согласно закону.

Религиозная «экспертиза»

Закон предусматривает, что заключения Государственной службы по вопросам етнополитики и свободы совести (ДЕСС) о принадлежности к РПЦ или распространении пропаганды «русского мира» могут основываться на «религиозных экспертизах». Закон не устанавливает никаких требований к беспристрастности и профессиональной компетентности «экспертов», назначаемых для проведения экспертизы принадлежности к РПЦ. Поэтому нет никакой правовой защиты от предвзятости или некомпетентности их мнений.

Концепция государственной религиозной экспертизы церковных и богословских вопросов является проблематичной в международном праве в области прав человека. Как отмечается в Руководящих принципах Венецианской комиссии ОБСЕ/Совета Европы относительно правосубъектности религиозных общин или общин, придерживающихся определенных убеждений: «государство должно воздерживаться от существенного, а не формального пересмотра устава и характера религиозной организации».

Во многих постсоветских государствах, включая Беларусь, оккупированный Россией Крым и государства Центральной Азии, такие как Казахстан, «экспертизы» часто используются для оправдания нарушения свободы религии или убеждений и других прав человека, включая заключение узников совести.

Эксперты ДЕСС в своем заключении, опубликованном 1 февраля 2023 года, заявляют, что Русская православная церковь Московского патриархата не признает Украинскую православную церковь как полностью независимую, и что нет никаких доказательств того, что лидер УПЦ митрополит Онуфрий (Березовский) покинул Синод РПЦ. Кроме того, группа подчеркивает, что ни одна другая православная церковь не признает УПЦ как независимую (автокефальную) церковь, и УПЦ не стремилась к такому статусу. Группа приходит к выводу, что УПЦ остается частью РПЦ.

УПЦ поставила под сомнение беспристрастность некоторых членов группы ДЕСС, заявив, что они известны своей враждебностью к УПЦ. УПЦ также заявила, что эти члены принадлежат к конкурирующей крупной православной церкви в Украине — Православной церкви Украины (ПЦУ).

Процедурные аспекты запрета

После вступления закона в силу 23 сентября 2024 года ДЕСС может начать изучение принадлежности общин Украинской православной церкви к Русской православной церкви Московского патриархата. ДЕСС может (но не обязана) проводить религиозную «экспертизу» для подтверждения принадлежности и может использовать любые доказательства для этого. В том числе: информацию, предоставленную другими государственными органами, частными лицами и организациями, средствами массовой информации и любыми другими открытыми источниками. Поскольку экспертиза ДЕСС 2023 года уже указывала, что УПЦ связана с РПЦ, можно ожидать, что новая экспертиза ДЕСС придет к такому же выводу.

Хотя каждая община УПЦ (приходы, монастыри, учебные заведения и т. д.) являются отдельными юридическими лицами, государство не обязано доказывать, что каждая община связана с РПЦ. Достаточно доказать принадлежность к правящему центру УПЦ (Киевской митрополии УПЦ). Это означает, что в соответствии с законом другие субъекты УПЦ будут автоматически считаться аффилированными с РПЦ, если они подчиняются Киевской митрополии УПЦ.

Если аффилированность РПЦ будет констатирована ДЕСС, она выдаст предписание субъектам УПЦ о прекращении отношений с РПЦ. На это у них будет 30 дней (срок может быть продлен до 60 дней). Если общины УПЦ арендуют объекты государственной или коммунальной собственности, эти договоры должны быть расторгнуты после того, как ДЕСС заявит об их принадлежности к РПЦ.

Если предписание о прекращении отношений с РПЦ не будет выполнено или возникнут подозрения в причастности организации УПЦ к распространению идеологии «русского мира», ДЕСС обратится в суд. Закон устанавливает новый, упрощенный порядок рассмотрения таких дел. Все дела против общин УПЦ будут подпадать под юрисдикцию одного суда — Киевского апелляционного административного суда. Кроме того, закон позволяет не только ДЕСС, но и прокурорам подавать иски о ликвидации религиозных организаций, связанных с РПЦ.

Суд имеет право уведомлять религиозные организации, вовлеченные в дело, не связываясь с ними напрямую. Согласно закону, суду достаточно просто разместить объявление на официальном сайте украинской судебной системы и сайте ДЕСС, без какой-либо иной формы уведомления. Даже если религиозные организации не узнают из этих сайтов о том, что против них возбуждено дело, суд может рассматривать дела, в том числе если религиозные организации не приходят в суд.

Это дает государству относительно эффективный и быстрый правовой механизм либо запретить все 8000 общин УПЦ, либо, как минимум, ликвидировать ее руководящие органы (Киевскую и областные митрополии УПЦ) — даже если религиозные организации не получили почтового уведомления о деле и не отслеживали сайты и, таким образом, не узнали о деле.

Упрощенная судебная процедура для такого рода дел откладывается на девять месяцев с момента официального опубликования закона 24 августа 2024 года. Это означает, что первые дела против организаций УПЦ могут быть переданы в суд в мае 2025 года. Однако ДЕСС может уже в 2024 году начать идентифицировать общины УПЦ как аффилированные с РПЦ и начать процесс лишения их арендованного государственного или муниципального имущества, даже если никаких судебных решений о ликвидации общин УПЦ не появится до 2025 года.

В случае ликвидации религиозной организации все ее имущество (за исключением имущества религиозного назначения) становится собственностью государства.

Влияние закона не соответствует международным обязательствам в области прав человека

Закон не соответствует международным стандартам свободы вероисповедания или убеждений. Он запрещает общины Украинской православной церкви за их церковные, фактические или заявленные государством связи с Русской православной церковью Московского патриархата, без каких-либо обязательств со стороны государства доказать, что эти общины или вся церковь институционально вовлечены в преступления.

Закон легитимирует масштабное и относительно быстрое лишение юридического статуса общин УПЦ. Закон невыполним для УПЦ. Среди прочего закон требует от РПЦ исключить положения, связанные с УПЦ, из устава РПЦ. Это выходит за рамки полномочий УПЦ, и РПЦ вряд ли сделает это в обозримом будущем. Это невыполнимое требование закона позволяет украинским властям в любое время лишать регистрации любую общину УПЦ.

Даже до лишения юридического статуса эти общины столкнутся с реальной угрозой внесудебного лишения права аренды государственной и муниципальной собственности, что в конечном итоге остановит или ограничит их деятельность.

Закон также существенно усиливает роль государства в межрелигиозных отношениях и расширяет полномочия ДЕСС и правоохранительных органов по мониторингу и контролю религиозных общин и выражения религиозных идей. Это потенциально будет способствовать увеличению числа государственных преследований священников и верующих УПЦ за критику государственной религиозной политики.

Язык закона и, особенно, дискурса по его принятию были расплывчатыми и скорее политико-теологическими (например, «духовная независимость» Украины), чем действительно основанными на доказательствах и соответствующими международным обязательствам в области прав человека. Это может и уже интерпретируется правительством, государственными и частными субъектами как сигнал к нападкам на общины и верующих УПЦ.

После принятия закона 24 августа 2024 года это уже было замечено в:

— призыве Ровенского областного совета от 28 августа к приходам УПЦ исполнить закон и «смыть клеймо московских рабов»;

— решении Совета церквей и религиозных организаций при Тернопольской областной государственной администрации от 5 сентября об исключении УПЦ, если они немедленно не «откажутся от [своей] церковной юрисдикции [Московского патриархата]»;

— и заявлении Черкасского национального университета от 4 сентября о том, что 28 августа они исключили студентку с факультета журналистики, а 27 августа уволили ее мать с должности доцента в Учебно-научном институте международных отношений, истории и философии.

В Черкасском случае ректор университета также заявил, что властям было поручено расследовать возможные нарушения статьи 110 Уголовного кодекса («Действия, направленные против территориальной целостности и неприкосновенности Украины»), статьи 111-1 («Публичное отрицание российской агрессии») и статьи 161 («Разжигание национальной и религиозной розни»). Местные СМИ утверждали, что дочь поддерживала УПЦ и критиковала ПЦУ в резких выражениях.

Наконец, закон усиливает растущий фаворитизм государства по отношению к ПЦУ в межправославных отношениях. Этот фаворитизм теперь проявляется в поощрении и на местном уровне частом лидерстве в передаче ПЦУ общин УПЦ и исключении УПЦ из государственно-религиозного диалога как на центральном, так и на местном уровнях власти.

Фаворитизм и предвзятость государства также проявляются в преследовании за разжигание ненависти священнослужителями УПЦ против ПЦУ, но не в преследовании за разжигание ненависти и насилие в отношении священнослужителей УПЦ и других лиц. Например, как задокументировала Миссия ООН по наблюдению за соблюдением прав человека в Украине (МНПЧУ) после того, что она описала как «всплеск языка вражды и несколько случаев насилия в отношении членов УПЦ в апреле 2023 года», правительство «не предприняло эффективных мер по устранению случаев языка вражды».

Борьба с реальными угрозами национальной безопасности, такими как вовлечение священников и верующих УПЦ в сотрудничество с российской армией или распространение российской пропаганды, а также гораздо большее количество подобных случаев с участием людей, не связанных с УПЦ, является законной заботой украинского правительства. Однако закон № 3894-IX не помогает решать эти проблемы и может усугубить их, преследуя людей, осуществляющих свои права человека, и запрещая их религиозные общины. Закон также не поможет сохранить религиозную свободу, толерантность и плюрализм, которые отстаивает Украина с момента обретения независимости в 1991 году.

— Дмитрий Вовк — приглашенный профессор в Школе права имени Бенджамина Н. Кардозо. Он также руководит Центром верховенства права и религиоведения в Национальном юридическом университете имени Ярослава Мудрого в Украине.

— Элизабет А. Кларк — заместитель директора Международного центра по изучению права и религии в Университете имени Бригама Янга.

17 September 2024
Dmytro Vovk, @VovkDmytro, and Elizabeth A. Clark, @ProfEAClark

Law No. 3894-IX banning the Russian Orthodox Church – Moscow Patriarchate (ROC) and Ukrainian religious organisations affiliated with the ROC comes into force on 23 September. Its main target is the Ukrainian Orthodox Church (UOC). While addressing real security concerns over the ROC’s involvement in Russian aggression, the Law does not comply with legally-binding international standards of freedom of religion or belief, and significantly increases State powers to arbitrarily monitor and restrict religious communities and the expression of religious ideas. Government, public and private actors already see it as a signal to attack UOC communities and believers.

On 24 August, Ukrainian Independence Day, Ukraine’s President Volodymyr Zelensky announced that he had signed Law No. 3894-IX banning the Russian Orthodox Church – Moscow Patriarchate (ROC) as well as Ukrainian religious organisations affiliated with the ROC. The Law was officially published the same day and comes into force on 23 September. In his speech the same day he signed the Law, Zelensky stated that Ukrainian Orthodoxy had made a step «towards liberation from Moscow devils».

President Zelensky’s signature follows parliamentary debates since March 2022 about banning the Ukrainian Orthodox Church (UOC), which is historically and ecclesiastically linked to the Moscow Patriarchate. Law No. 3894-IX gives the Ukrainian government a legal tool to ban religious organisations it thinks are Moscow’s collaborators in Ukraine. Although Law No. 3894-IX does not specify these organisations, the Law’s main target is clearly the UOC.

The OSCE’s Office for Democratic Institutions and Human Rights (ODIHR) did not receive a request from the Ukrainian authorities to review the draft Law. However, «we would be very willing to do so if asked», ODIHR spokesperson Katya Andrusz told Forum 18 from Warsaw on 6 March 2024.

Similarly, the Council of Europe’s Venice Commission told Forum 18 that it had not received a request to review the draft Law.

Main provisions of the Law

The Law bans the Russian Orthodox Church – Moscow Patriarchate (ROC) for its justification and proactive support of Russia’s invasion of Ukraine. The Law identifies the ROC as a part of the Russian state and an accomplice, a partner in the war crimes committed by the Russian regime. It also establishes a legal mechanism to liquidate Ukrainian religious organisations which are either affiliated with the ROC, or affiliated with a religious organisation affiliated with the ROC. Affiliations with other Russian religions supporting the Russian aggression against Ukraine are also prohibited. The language of the Law – especially the criteria defining ROC affiliation ¬– makes it clear that the main target is the Ukrainian Orthodox Church (UOC).

While banning the ROC is mostly symbolic, as the ROC could not easily operate in Ukraine even without the ban, the legal consequences for religious organisations affiliated with the ROC such as the UOC are real. After the Law comes into force on 23 September 2024, they will be deprived of the right to use state-owned religious properties and ordered to cut their ties with the ROC by the State Service for Ethnic Policy and Freedom of Conscience (DESS). If they do not cut their connections to the ROC, they will be banned by court order.

In addition, the Law permits the banning of religious organisations whose officials have been convicted of either:
— national security crimes against Ukraine;
— or committing crimes related to public and non-public justification of the Russian aggression, incitement of religious hatred, fraud, money or property laundering, terrorism, propaganda of war, propaganda of Communist and Nazi regimes, genocide, or mercenaries.

This wide-ranging justification allows the banning of UOC communities whose clerics have been sentenced for the above-mentioned crimes, including cases of treason, collaboration and the justification of the Russian aggression, but also cases where Ukraine courts convicted defendants of claims of religious superiority or criticism of state favouritism of a particular religious group. Such statements, which in international law are protected by the right to freedom of speech, have been found by Ukrainian courts to be «spreading religious hatred».

The Law also prohibits the so-called «Russian world» (Russky mir) ideology that claims Russia’s control, both political and spiritual, over Ukraine. Religious organisations involved in the repeated dissemination of this ideology will also be banned. This institutional involvement is understood broadly. If an individual priest or the head of the parish council is found to have propagated Russian world ideology in any form, the law claims that the whole organisation is involved and can therefore be banned.

Much of the Law’s definition of «Russian world» is expressed in such confusing and vague language (eg. «neo-colonial doctrine», «civilisational right to mass murders») that the definition lacks legal precision and so is difficult to legally apply. It is also unclear why such a ban on this concept is necessary when Ukrainian law already bans spreading Russian propaganda and justifying Russia’s invasion (see below).

International law and evidence of UOC institutional involvement in illegal activities

Article 18 of the International Covenant on Civil and Political Rights (ICCPR) prohibits the limitation of religious freedom based on national security. Religious organisations that constitute a threat to national security (for example, institutional collaboration with the Russian army) can be banned based on ICCPR Article 22 («Freedom of association»). However, this ban cannot rest on purely religious grounds such as ecclesiastical connections. The state must provide legally-admissible evidence proving that, due to these connections, a religious organisation is involved in illegal activities.

In its assessment of the draft of the Law (as of February 2023), the United Nations (UN) High Commissioner for Human Rights Volker Türk (among other human rights defenders) expressed concern about the February 2023 draft of the Law. Among other criticisms is that there is no legally-admissible evidence that the Russian Orthodox Church – Moscow Patriarchate (ROC) guides or compels the Ukrainian Orthodox Church (UOC) as an institution to commit crimes.

Even were such evidence to exist, a total ban of an entire religious community (which in the case of the UOC has over 8,000 separate legal entities on territory under Ukrainian government control) simply for having historical or ecclesiastical links with the ROC would be a disproportionate punishment. Stripping a religious community of legal status can happen in international law only when less restrictive measures cannot adequately address legally-legitimate security concerns.

This could mean that deprivation of legal status of a religious community can legally happen only when the entire leadership or the majority of members – not just individual leaders or members – are directly involved in illegal activities. «The fact that some individuals engage in such [illegal] acts is not an indication that an entire religious or belief community shares these views or condones these activities,» as the Organisation for Security and Co-operation in Europe (OSCE)’s Freedom of Religion or Belief and Security: Policy Guidance notes.

The OSCE Policy Guidance goes on to state: «Denial of legal personality or de-registration of a religious or belief community should not be based on alleged threats to security, but be clearly based on evidence of illegal acts by the religious or belief community in question.» It adds that this «can only be contemplated in cases of grave and repeated violations of endangering public order and if lighter sanctions, such as a warning, a fine or withdrawal of tax benefits, cannot be applied effectively».

There is also insufficient evidence that the Ukrainian Orthodox Church (UOC) has been institutionally involved in undermining Ukraine’s national security. After almost two years from October 2022 of intensive investigations of UOC activities, there have so far been over 40 court verdicts against UOC clerics and 100+ criminal cases that are either being investigated or being considered by courts. Most of these cases deal with inappropriate speech – religious hatred and justification of Russian aggression. (Similar hate speech prosecutions have not been opened when the speech is directed against the UOC.)

While these are significant numbers, it is still difficult to argue that no other way exists to address this issue other than to liquidate the whole Church of 10,000 clerics.

Ukraine’s existing criminal and other public law already allows for the prosecution of any individual and entity involved in illegal activities, such as collaboration with the Russian army and secret services. As the OSCE’s Freedom of Religion or Belief and Security: Policy Guidance notes: «Any wrongdoings on the part of individuals should, therefore, be addressed through criminal, administrative or civil proceedings against that person, rather than directed at the religious or belief community as a whole.»

The Law’s definition of ROC affiliation

According to the Law, a religious organisation (association) is considered as affiliated with the Russian Orthodox Church – Moscow Patriarchate (ROC) if it fits one of the following seven criteria:

1) It is incorporated, directly or indirectly, in the ROC. (Indirect incorporation means incorporation in any entity, religion, non-profit or for-profit established, owned or run by the ROC and organisations affiliated with the ROC);

2) Its charter or official documents or decisions of ruling bodies contain provisions regarding its incorporation in the ROC;

3) The ROC’s charter or official documents or decisions of its ruling bodies contain a provision recognising the Ukrainian organisation (association) as a part of its structure, and the right of ROC charter ruling bodies to adopt binding decisions on organisational or ecclesiastical issues regarding the Ukrainian organisation (association);

4) The ROC charter, official documents, or decisions of its ruling bodies contain a provision regarding the mandatory appointment of a Ukrainian organisation’s (association’s) leaders or representatives to ROC charter ruling bodies. (This criterion does not apply if all these leaders or representatives publicly and in writing decline their appointment and «make all necessary acts, prepare all necessary notifications and other documents for termination of their appointment and breaking ties» with the ROC.)

5) The ROC can influence administrative decisions or activities of a Ukrainian organisation (association) due to its ecclesiastical or organisational subordination to the ROC;

6) The ROC appoints, elects, confirms, approves, or blesses the head of a Ukrainian religious organisation (association);

7) The ROC adopts, confirms, approves, blesses, or permits the charter of a Ukrainian organisation (association).

Problematic and burdensome requirements

This list is highly problematic and seems excessively burdensome for the Ukrainian Orthodox Church (UOC) and its local communities.

First, the affiliation criteria do not require the state to prove any illegal behaviour on the part of the UOC as a whole or its communities. The fact of any form of ecclesiastical or documentary connection with the Russian Orthodox Church – Moscow Patriarchate (ROC) is enough for the UOC and its affiliated entities to be prohibited, even if they have as entities committed no crimes.

This contradicts international human rights law, as noted above, which requires a state to punish provable illegal behaviour on the part of individuals, but not religious communities which cannot be proved to have committed crimes. Also as noted above, deprivation of legal status can be used only as a measure of last resort when other measures are not available or ineffective.

Second, the affiliation criteria refer to facts which are beyond the UOC and its communities’ control as a ground for the dissolution of the UOC. These include the ROC charter and other documents, its decisions, and actions.

The UOC declared its «full independence» from the ROC in May 2022, but it is highly unlikely that the ROC will accept this decision. The Ukrainian state seems to prefer to rely on ROC documents instead of UOC documents in defining the current status of the UOC. Under this logic and in the formal accordance with the Law, it is only necessary for Moscow Patriarch Kirill to give his «blessing» to any UOC cleric for the Ukrainian state to initiate the procedure for the UOC’s dissolution.

It is hard to see how the Law can recognise any break of affiliation with the ROC as permanent. Even if the UOC decides to somehow self-declare its autocephaly (full ecclesiastical independence), from a legal perspective this will still not be enough for UOC communities to avoid dissolution. As noted already, mere recognition at any time of the UOC by the ROC as a part of the Moscow Patriarchate is enough under the Law for the UOC to be seen as affiliated with the ROC – even if the UOC denies this claimed ROC affiliation and states that it is an autocephalous church.

Third, the requirement for UOC clergy to publicly in writing decline any ROC appointments or membership, and «make all necessary acts, prepare all necessary notifications and other documents for termination of their appointment and breaking ties» with the ROC is excessive.

If the Ukrainian state has reliable evidence that certain UOC clerics are involved in the operation of ROC bodies and support Russian aggression, the state can apply Ukrainian criminal law to punish these clerics. But if the state has no evidence of UOC clergy’s actual participation in ROC bodies and support for Russian aggression, the demand for UOC clergy to publicly and in writing condemn the ROC is legally unenforceable – even if it is politically desirable or morally justified.

It should also be noted that some UOC clergy in Russian-occupied territories have come under pressure from occupation forces not to make such statements and have a reasonable fear of occupation force reprisals.

For example, Fr Kostiantyn Maksimov, a UOC priest, was serving in the Church of the Assumption of the Blessed Virgin Mary in the city of Tokmak in Ukraine’s Zaporizhzhia Region. Tokmak has been under Russian occupation since the beginning of the renewed invasion in February 2022. In May 2023 Russian occupation forces disappeared Fr Kostiantyn, apparently because he opposed the occupation forces’ forced transfer of the UOC’s Berdyansk Diocese to the ROC. In August 2024, at a closed trial held at the Russian-controlled Crimean Supreme Court in Simferopol, he was found guilty of alleged «espionage» and sentenced to 14 years’ imprisonment in a strict regime labour camp.

Russian occupation forces also in 2023 pressured another local UOC priest, Fr Vladimir Saviisky, to accept the forcible transfer of the Berdyansk Diocese from the UOC to the ROC. He refused and was forced to leave Russian-occupied Ukraine.

Fourth, the Law uses terms – such as «influence», «blessing», «all necessary acts», «ecclesiastical issues» ¬– which are too vague and broad for legal certainty – especially in the context of the heavy punishments imposed by the Law. For example, the criteria refer to the ROC’s ability to influence or control UOC communities due to their ecclesiastical relationship with the ROC and the ROC charter. This grants the state almost unlimited discretion in deciding which UOC community should be banned and when. This is – again – based on the ROC’s view of the UOC rather than the UOC’s view of itself.

The Law’s criteria also ignore the evidence, noted above, that the ROC has failed to control all UOC priests in Russian-occupied Ukrainian territory – even when the ROC’s failed attempts have been backed by Russian occupation forces.

Fifth, even if we agree with the Ukrainian state that the UOC is institutionally subordinated to the ROC, the concept of loss of legal status as a punishment for ecclesiastical or historical links is internally contradictory. The state argues that these links with the ROC make UOC communities dangerous for national security. If UOC communities are not involved in any kind of illegal behaviour and the mere fact of historical or canonical ties make them dangerous enough to be liquidated, formal separation from the ROC (which the UOC announced in May 2022) will not make UOC communities any less dangerous. Indeed, if a formal declaration condemning the ROC (even if insincere or intentionally false) or departure from the ROC makes UOC communities safe for the Ukrainian state, the communities cannot have been dangerous in the first place.

Finally, the Law also allows the banning of religious organisations affiliated with Russia for any other «violations regarding the establishment and operation» of these organisations. The Law does not clarify whether these violations should be significant or harmful to other or society. This potentially allows almost unlimited room for arbitrary state actions against UOC communities that decide not to leave the UOC after the UOC is, under the Law’s questionable criteria, determined to be affiliated with the ROC.

The «Russian world» ideology

The Law defines the «Russia world» ideology as: a Russian neo-colonial doctrine — grounded in chauvinist, Nazi, racist, xenophobic, religious ideas, images and goals — of the destruction of Ukraine, the genocide of the Ukrainian people, and non-recognition of the sovereignty of Ukraine and other countries.

«Russian world» ideology is also defined as aiming at the violent expansion of the Russian supranational imperial space as a tool of the special civilisational right of Russians to mass murder, engage in state terrorism and military interventions in other countries, occupy territories, and expand the canonical territory of the Russian Orthodox Church beyond the territory of the Russian Federation.

Many of the concepts are expressed in such confusing and vague language (eg. «neo-colonial doctrine», «civilisational right to mass murders») that they lack legal precision and so are difficult to legally apply.

According to the Law, a religious organisation involved in multiple counts of dissemination of all or part of the «Russian world» ideology shall be deprived of legal status. The Law states that the dissemination can be committed by the organisation itself, as well as its ruling bodies, or any other person that acts on behalf of this religious organisation and expresses approval for «Russian world» ideology in any form.

The Ukrainian state has a strong legitimate interest in preventing the spreading of Russian propaganda, including the justification of Russia’s unprovoked attack on Ukraine. However, it is unclear why the state needs to specifically prohibit the «Russian world» ideology when the Criminal Code already prohibits:
— public denial of the Russian aggression (Article 111-1)
— propaganda for the war (Article 436);
— justification, legitimisation, and non-public denial of Russia’s military aggression against Ukraine and glorification of its participants (Article 436-2);
— and spreading ethnic and religious hatred (Article 161).

As criminal cases initiated by the Security Service of Ukraine (SBU) against Ukrainian Orthodox Church (UOC) clerics and the very much larger number of cases against people not linked to the UOC indicate, the state already effectively uses the existing Criminal Code to deal with these issues.

Many legal systems contain provisions prohibiting public dissemination of certain ideologies, such as Nazism, Communism, or Holocaust denial. However, such legal prohibitions are usually implemented against ideologies or facts which can be relatively clearly and precisely described and explained. The «Russian world» ideology is not among them.

While it is clear that Putin’s regime uses the Russian Orthodox Church – Moscow Patriarchate (ROC) and its Patriarch Kirill’s statements as weapons in its renewed invasion of Ukraine, the content and scope of the «Russian world» ideology remains a matter of much debate. Philosophical, theological, and political opinions on it vary from seeing it as a comprehensive doctrine to seeing it as a superficial construction to provide an excuse for invasion.

As this «Russian world» ideology is vague and imprecise, there is a reasonable chance that the legal application of its prohibition might be too broad and arbitrary. Would an ROC icon of Tsar Nicholas II and his family (canonised by the ROC) on the wall of a church constitute propaganda of the «Russian world»? Would the dedication of a church to a medieval Russian saint be seen as praising the «Russian world»? Would a statement that Ukrainian and Russian Orthodoxy have a shared tradition constitute «Russian world» propaganda?

Even though some speeches and actions might be morally inappropriate in times of war, these examples all constitute in international human rights law legitimate forms of expression and yet might be punished under the Law.

Religious «expert» examination

The Law stipulates that State Service for Ethnic Policy and Freedom of Conscience (DESS) conclusions on the affiliation with the ROC, or the dissemination of «Russian world» propaganda, can be based on «religious expert examinations». The Law lays down no requirements for the impartiality and professional competence of the «experts» appointed to conduct an examination of affiliation with the ROC. So there is no legal defence against their opinions being biased or incompetent.

The concept of state religious examinations of ecclesiastical and theological issues is problematic in international human rights law. As the OSCE / Council of Europe Venice Commission Guidelines on the Legal Personality of Religious or Belief Communities note: «the state should refrain from a substantive as opposed to a formal review of the statute and character of a religious organisation.»

In many post-Soviet states, including in Belarus, Russian-occupied Crimea, and Central Asian states such as Kazakhstan, «expert analyses» are often used to justify freedom of religion or belief and other human rights violations, including jailing prisoners of conscience.

The DESS experts, in their opinion published on 1 February 2023, state that the Russian Orthodox Church – Moscow Patriarchate (ROC) does not recognise the Ukrainian Orthodox Church (UOC) as fully independent, and that there is no evidence that UOC leader Metropolitan Onufry (Berezovsky) has left the ROC’s Synod. In addition, the group emphasises that no other Orthodox Church recognises the UOC as an independent (autocephalous) Church, and the UOC has not sought this status. The group concludes that the UOC remains a part of the ROC.

The UOC has challenged the impartiality of some members of the DESS’s group, claiming that they have a previous record of hostility to the UOC. The UOC also stated that these members belong to the rival major Orthodox church in Ukraine, the Orthodox Church of Ukraine (OCU).

Procedural aspects of dissolution

Once the Law comes into force on 23 September 2024, the DESS can start investigating the affiliation of Ukrainian Orthodox Church (UOC) communities with the Russian Orthodox Church – Moscow Patriarchate (ROC). The DESS can (but is not required to) conduct a religious «expert» examination to prove the affiliation, and is allowed to use any sort of evidence to confirm this affiliation. This can include information provided by other state bodies, private individuals and entities, the media, and any other open sources. As the 2023 DESS examination already stated that the UOC is affiliated with the ROC, it can be expected that a new DESS examination will reach the same conclusion.

While each UOC community (parishes, monasteries, educational institutions etc.) are separate legal entities, the state does not have to prove that each community is affiliated with the ROC. It is enough to prove the affiliation of the UOC ruling centre (the UOC Kyiv Metropolitanate). This means that, under the Law, other UOC entities will automatically be considered as affiliated with the ROC if they are subordinated to the UOC Kyiv Metropolitanate.

If ROC affiliation is stated by the DESS, it will issue an order to UOC entities to cut their ties with the ROC. They will have 30 days to do so (which can be extended by up to 60 days). If UOC communities rent state- or municipally owned properties, these contracts must be terminated after the DESS states the communities are affiliated with the ROC.

If the order to cut ties with the ROC is not fulfilled, or a UOC organisation is suspected to be involved in the dissemination of the Russian world ideology, the DESS will bring a suit to court. The Law establishes a new, simplified procedure for considering these cases. All cases against UOC communities will fall under the jurisdiction of one court – the Kyiv-based Appellate Administrative Court. In addition, the Law allows not only the DESS but also public prosecutors to submit lawsuits about the dissolution of religious organisations affiliated with the ROC.

The court is allowed to notify religious organisations involved in the case without directly contacting them. Under the Law, it is enough for the court to simply place an announcement on the Ukrainian judiciary’s official website and the DESS website, without any other form of notification. Even if religious organisations are not aware from these websites that a case has been brought against them, the court can consider cases even if religious organisations do not come to the court.

This gives the state a relatively effective and fast legal mechanism to either ban all 8,000 UOC communities or at minimum liquidate its ruling bodies (the UOC Kyiv and regional metropolitanates) – even if the religious organisations did not receive a mail notification about the case and did not monitor the websites and so become aware of any case.

The simplified court procedure for this type of case is postponed for nine months from the Law’s official publication on 24 August 2024. This means that the first cases against UOC organisations can be submitted to the court in May 2025. However, the DESS can in 2024 start identifying UOC communities as affiliated with the ROC, and start the process of depriving them of rented state- or municipally owned properties, even though any court decisions about the dissolution of UOC communities will not appear before 2025.

If a religious organisation is liquidated, all its property (except religious property) becomes the property of the state.

Impact of the Law, does not conform to international human rights obligations

The Law does not comply with international standards of freedom of religion or belief. It bans Ukrainian Orthodox Church (UOC) communities for their ecclesiastical, actual, or state-claimed links to the Russian Orthodox Church – Moscow Patriarchate (ROC), without any obligation for the state to prove that these communities or the whole Church are institutionally involved in crimes.

The Law legitimises the large-scale and relatively fast deprivation of legal status of UOC communities. The law is impossible for the UOC to comply with. Among other reasons for this, the Law requires the ROC to remove UOC-related provisions from the ROC charter. This is beyond the powers of the UOC to do, and the ROC is highly unlikely to do this in the foreseeable future. This impossible demand of the Law allows the Ukrainian government to deregister any UOC community at any time.

Even before the deprivation of legal status, these communities will face a real threat of an extrajudicial deprivation of the right to rent state- and municipally owned properties, which will eventually stop or restrict their operation.

The Law also significantly increases the role of the state in inter-religious relations and expands the DESS’s and law enforcement bodies’ powers in monitoring and controlling religious communities and the expression of religious ideas. This will potentially contribute to increasing the number of state prosecutions of UOC priests and believers for criticising state religious policies.

The language of the Law and, especially, the discourse over its adoption, has been vague and more politico-theological (eg. «spiritual independence» of Ukraine) than genuinely evidence-based and in line with international human rights law obligations. This can and is interpreted by government, public and private actors as a signal to attack UOC communities and believers.

After the adoption of the Law on 24 August 2024, this has already been seen in:
— Rivne Regional Council’s 28 August call to UOC parishes to execute the Law and «wash off the brand mark of Moscow slaves»;
— in the 5 September decision of the Council of Churches and Religious organisations under the Ternopil Regional State Administration to exclude the UOC if they do not immediately «reject [their] church jurisdiction [with the Moscow Patriarchate]»;
— and in the 4 September announcement of Cherkasy National University that they had on 28 August expelled a student from a journalism course, and on 27 August fired her mother from an Associate Professor post in the Educational-Scientific Institute of International Relations, History and Philosophy.

In the Cherkasy case, the University Rector also announced that the authorities had been asked to investigate both for possible violations of Criminal Code Article 110 «Actions against the territorial integrity and inviolability of Ukraine», Article 111-1 «Public denial of the Russian aggression», and Article 161 «Spreading ethnic and religious hatred». Local media claimed that the daughter had supported the UOC and criticised the OCU in strong language.

Finally, the law magnifies the state’s growing favouritism of the OCU in inter-Orthodox relations. This favouritism now shows itself in encouraging and on the local level often taking the lead in transferring UOC communities to the UOC, and excluding the UOC from state-religion dialogue at both the central and local levels of government.

State favouritism and bias is also seen in prosecutions of hate speech by UOC clerics against the OCU, but not prosecuting hate speech and violence against UOC clerics and others. For example, as the UN Human Rights Monitoring Mission in Ukraine (HRMMU) documented after what it described as «a surge in hate speech and several incidents of violence against UOC members in April 2023», the government «did not effectively address the incidents of hate speech».

Addressing real national security threats, such as the involvement of UOC priests and believers in collaboration with the Russian army or the dissemination of Russian propaganda – as well as the much larger number of such cases involving people not linked to the UOC — is a legitimate concern of the Ukrainian government. However, Law No 3894-IX does not help address those problems and may add to them by prosecuting people exercising their human rights and banning their religious communities. The Law will also not help preserve the religious freedom, tolerance, and pluralism championed by Ukraine since gaining independence in 1991.

— Dmytro Vovk is a visiting professor at the Benjamin N. Cardozo School of Law. He also runs the Center for the Rule of Law and Religion Studies at Yaroslav Mudryi National Law University in Ukraine.

— Elizabeth A. Clark is Associate Director of the International Center for Law and Religion Studies at Brigham Young University.

Source

Перевод выполнен при поддержке

8 августа 2024 г.
Виктория Арнольд, «Форум 18»

В 2023 году христианский проповедник Эдуард Чаров был оштрафован за комментарии в соцсетях, включая замечание: «А пошел бы Иисус Христос убивать на Украину????!» Теперь он ожидает уголовного суда за последующие антивоенные посты, «дискредитирующие» вооруженные силы. «Скорее всего, для меня все закончится сроком», — отметил он. Информация по делу Чарова «не подлежит разглашению», заявил Следственный комитет. Православный священник отец Иоанн Курмояров, осужденный также за критику войны России в Украине с религиозной точки зрения, был освобожден по окончании срока наказания.

Независимый христианский проповедник с Урала ожидает уголовного суда по обвинению в неоднократной «дискредитации» российских вооруженных сил и государственных органов (статья 280.3 УК, часть 1). «Скорее всего, для меня все закончится сроком», — отметил Эдуард Чаров. В настоящее время ему запрещено покидать свой район проживания, пользоваться телефоном и интернетом.

Чаров и его жена управляют в своем доме в деревне Савиново Свердловской области приютом для бездомных, получившем при госрегистрации название «Христа ради». «В беседах Эдуард зарекомендовал себя как отзывчивый и неравнодушный человек, готовый прийти на помощь людям, оказавшимся в трудной жизненной ситуации», — отметил священник Русской православной церкви в деревне (см. ниже).

Впервые Чаров столкнулся с административным преследованием весной 2023 года за комментарии в соцсетях, в том числе за высказывание в адрес «церквиан»: «А пошел бы Иисус Христос убивать на Украину????!» (см. ниже).

Второе предполагаемое правонарушение Чарова, за которое его преследуют теперь, заключалось в репосте цитаты о патриотизме. Он не мог бы быть привлечен к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 280.3 УК, если бы уже не был наказан по соответствующей статье КоАП (см. ниже).

Следственный комитет в Красноуфимске (Свердловская область) также предъявил Чарову обвинение по ч. 2 ст. 205.3 УК («Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, публичное оправдание терроризма или пропаганда терроризма с использованием сети Интернет») за то, что его жена Инна назвала «саркастическим комментарием» к посту другого пользователя во ВКонтакте в сентябре 2023 года (см. ниже).

Ч. 2 ст. 205.3 УК предусматривает возможное наказание в виде лишения свободы на срок от 5 до 7 лет или штраф в размере от 300 000 до 1 миллиона рублей, а ч. 1 ст. 280.3 УК — лишение свободы на срок до пяти лет или штраф в размере до 300 000 рублей. Суд будет рассматривать дело Чарова по обоим обвинениям одновременно, но пока не зарегистрировал дело (см. ниже).

«Форум 18» спросил в Красноуфимской межрайонной прокуратуре, управлении Следственного комитета по Свердловской области и пресс-службе Следственного комитета РФ в Москве, почему репост цитаты считается «дискредитацией» государственных органов Российской Федерации, если в ней не упоминаются Россия или какое-либо конкретное государственное учреждение, а Чаров не добавил никаких комментариев.

Александр Шульга из УСК по Свердловской области ответил «Форуму 18», что любая информация по делу Чарова «не подлежит разглашению». Исполняющий обязанности межрайонного прокурора Красноуфимска Илья Кашин сказал «Форуму 18»: «Данные предварительного расследования могут быть разглашены только с разрешения следователя». Следственный комитет РФ в Москве не ответил (см. ниже).

После первого (административного) осуждения Чарова за «дискредитацию» местные власти стали оказывать все большее давление на него и на приют для бездомных и обездоленных людей, которым он управляет вместе с женой в Савиново. Некоторые волонтеры перестали помогать его приюту (см. ниже).

Православный священник отец Иоанн Курмояров, который также критиковал войну России в Украине с религиозной точки зрения на своем YouTube-канале, был освобожден из заключения в Санкт-Петербурге 1 августа после отбытия наказания за распространение «заведомо ложной информации об использовании Вооруженных Сил Российской Федерации» (ч. 2 ст. 207.3 УК,) (см. ниже).

В Славянске-на-Кубани в Краснодарском крае городская администрация обратилась в суд с просьбой вынести постановление о сносе православной церкви (не относящейся к Московскому патриархату), архиепископ которой был привлечен к ответственности за резкое противодействие войне в своих трудах и проповедях. 18 июня суд отказал в удовлетворении этого ходатайства, посчитав, что срок давности по таким делам давно истек. Хотя администрация, по всей видимости, не подала апелляцию, церковная община все еще опасается дальнейшего давления со стороны властей (см. ниже).

Давление на религиозно настроенную оппозицию войне России против Украины

Вскоре после того, как Россия начала полномасштабное нападение на Украину в феврале 2022 года, она прописала новые правонарушения с целью преследования тех, кто выступает против войны, в том числе по религиозным мотивам.

4 марта 2022 года вступили в силу конкретные наказания в Уголовном кодексе и КоАП за «дискредитацию» Вооруженных сил России, а также наказания в Уголовном кодексе за распространение «ложной информации» о действиях Вооруженных сил. Некоторые из уголовных наказаний были ужесточены 28 марта 2023 года.

Хотя правительство России ввело статью 20.3.3 КоАП и связанную с ней статью 280.3 Уголовного кодекса 4 марта 2022 года с целью наказания за «дискредитацию» Вооруженных сил. Поправки в закон от 25 марта 2022 года расширили определение этого правонарушения, включив в него «дискредитацию» «исполнения государственными органами Российской Федерации своих полномочий в указанных целях», т. е. защиты интересов России и «поддержания международного мира и безопасности».

Власти использовали ряд тактик, чтобы заставить религиозных лидеров поддержать возобновленное вторжение в Украину. Эти тактики включают предупреждения старшим и местным религиозным лидерам, а также судебное преследование и штрафы верующим и священнослужителям, которые публично выступили против войны. Аналогичные предупреждения и преследования применялись против многих россиян, которые выражали свое несогласие с войной по любой причине.

С февраля 2022 года суды по уголовным обвинениям за противодействие войне России в Украине по религиозным мотивам к тюремному заключению приговорили двух человек и оштрафовали трех. Следователи также возбудили три уголовных дела против людей, покинувших Россию. Многие другие получили административные штрафы.

Власти заблокировали сайты, выступающие против войны по религиозным мотивам, и те, которые сообщают о влиянии войны на людей и места поклонения в Украине. Они также заблокировали сайты украинских религиозных организаций.

«Дискредитация» российских государственных органов

Христианский проповедник Эдуард Александрович Чаров (родился 18 июля 1971 года), который вместе со своей женой содержит приют в своем доме в деревне Савиново Свердловской области, подвергается уголовному преследованию за комментарии в сети, направленные против войны России в Украине.

23 мая 2024 года Красноуфимское следственное управление Следственного комитета возбудило в отношении Чарова дело по ч. 1 ст. 280.3 1 Уголовного кодекса («Публичные действия, направленные на дискредитацию использования Вооруженных сил Российской Федерации»).

Согласно письму и двухстраничному постановлению Следственного комитета, опубликованным на странице Чарова во «ВКонтакте» 27 июня, он обвиняется в публикации в соцсети, в которой, по мнению неназванных экспертов, содержатся «лингвистические и психологические признаки убеждения [читателей] в негативном характере целей использования органами государственной власти Российской Федерации своих полномочий, то есть их дискредитации».

Следователи объединили дело с преследованием Чарова по ст. 205.2 УК (см. ниже), сообщила его жена Инна Чарова изданию «Говорит НеМосква» 29 июня. Чаров, скорее всего, предстанет перед судом по обоим обвинениям в августе, написала она 3 июля на своей странице ВКонтакте. Она взяла под свой контроль его страницу ВКонтакте в феврале, после того как следователи наложили на него определенные ограничения в рамках предыдущего уголовного дела. Красноуфимский районный суд еще не зарегистрировал дела, поэтому пока неизвестно, когда могут начаться слушания.

«Я в политике не разбираюсь, но вижу, что происходит в стране. Убийц и насильников милуют, а честных людей просто за слова сажают, — заявила Инна изданию „Такие дела“ 3 апреля после возбуждения первого уголовного дела. — Можно отсидеться, отмолчаться, не привлекая внимания властей, но потом ты все равно перед Господом будешь держать ответ. Не людского суда надо бояться, а Божьего».

Пост от сентября 2023 года

Эдуард Чаров, который последовательно выступал против вторжения России в Украину и предлагал убежище мужчинам, спасающимся от военной мобилизации, согласно документам Следственного комитета, 3 сентября 2023 года опубликовал пост, повлекший за собой его уголовное преследование.

Чаров без комментариев перепостил изображение со страницы другого пользователя ВКонтакте, состоящее из белого текста на черном фоне, оно гласит на русском языке: «Патриот — это тот, кто хочет сделать свою страну лучше, народ богаче, а власть честнее и справедливее. А не тот, кто оправдывает нищету и коррупцию мнимым величием и духовными скрепами».

Происхождение этой цитаты неясно. Похоже, что она циркулирует в русскоязычных соцсетях и на форумах с несколькими вариациями по крайней мере с апреля 2017 года. Версия на беларусском языке также использовалась в Беларуси на баннере на антиправительственном пикете в Гомельской области в мае 2022 года.

Пользователь, цитату которого Чаров перепостил — «Алексей Амосов», указавший своим родным городом Ленинград — пишет в своем профиле, что переводит «новости путинских телеканалов на честный русский язык». Красногвардейский районный суд Санкт-Петербурга 17 мая 2024 года признал Алексея Александровича Амосова виновным по ч. 1 ст. 20.3.3 КоАП — неясно, тот ли это человек и что именно послужило поводом для преследования.

«Не подлежит разглашению»

«Форум 18» спросил в УСК по Свердловской области и пресс-службе Следственного комитета по Москве, почему перепечатка цитаты считается «дискредитацией» государственных органов Российской Федерации, когда в цитате не упоминаются Россия или какое-либо конкретное государственное учреждение, и Чаров не добавил никаких комментариев.

«Форум 18» задал тот же вопрос Красноуфимской межрайонной прокуратуре, также спросив, какое наказание будут добиваться прокуроры.

Александр Шульга, руководитель пресс-службы УСК по Свердловской области, 29 июля заявил лишь то, что «в настоящее время любая информация, так или иначе касающаяся обстоятельств [вашего] сообщения, в соответствии с позицией следствия не подлежит разглашению».

В своем ответе от 5 августа исполняющий обязанности межрайонного прокурора Красноуфимска Илья Кашин сообщил «Форуму 18», что прокуратуры «не предоставляют информацию о толковании правовой нормы, разъяснении ее применения, выработке правовой позиции по запросу [или анализу], которая не связана напрямую с защитой прав пользователя информации, направившего запрос».

Кашин добавил, что прокуратуры не отвечают за расследование уголовных дел: «Данные предварительного расследования могут быть раскрыты только с разрешения следователя». Он предложил «Форуму 18» обратиться в «орган предварительного расследования [т. е. Следственный комитет]».

По состоянию на конец рабочего дня в Москве 8 августа «Форум 18» не получил ответа от федерального Следственного комитета.

«А пошел бы Иисус Христос убивать на Украину????!»

Эдуард Чаров был впервые осужден за «дискредитацию» 18 апреля 2023 года. Красноуфимский районный суд оштрафовал его на 45 000 рублей по ч. 1 ст. 20.3.3 КоАП, а также на 20 000 рублей по ст. 20.3.1 КоАП («Возбуждение ненависти либо вражды»). Свердловский областной суд оставил эти штрафы в силе 24 мая и 8 июня 2023 года.

Совокупные штрафы равнялись для Чарова пенсии за пять месяцев.

В приговорах суда первой инстанции, с которыми ознакомился «Форум 18», говорится, что с мая 2022 года он сделал несколько постов на своей странице ВКонтакте, «приписывая целенаправленно враждебные, насильственные, дискриминационные действия Вооруженным силам Российской Федерации в отношении мирных жителей или социально значимых объектов [и] приписывая совершение военных преступлений российским военнослужащим на территории Украины».

Чаров удалил указанные посты до своего появления в суде. После объявления «частичной мобилизации» в сентябре 2022 года Чаров написал: «Вы, церквиане! Опомнитесь! Вразумитесь! Задумайтесь, а пошел бы Иисус Христос убивать на Украину????!» — цитирует Telegram-канал «Христиане против войны».

В другом теперь удаленном посте Чаров, по-видимому, также назвал президента Владимира Путина Антихристом, по данным независимого российского СМИ «Медиазона». Он также предлагал убежище в приюте всем бежавшим от мобилизации.

«Для меня это была огромная сумма, у меня пенсия — 12 700 рублей, — рассказал Чаров независимому российскому изданию „Такие дела“ 3 апреля 2024 года. — Думал, выплатить штрафы не получится. Но оказалось, что многие меня поддерживают. Незнакомые люди сами звонили, спрашивали, чем могут помочь приюту или в оплате штрафов». Люди пожертвовали достаточно денег, чтобы заплатить штрафы и закончить строительство детской площадки в селе.

Больше внимания со стороны властей

Однако со временем несогласие Чарова с войной привело к большей изоляции, и волонтеры, которые раньше помогали в приюте, перестали приходить. Они считают его «диссидентом, фашистом и „пятой колонной“ одновременно», — рассказал Чаров «Новой газете Казахстан» до начала его уголовного преследования. В Савиново, по его словам, «никто действующий режим не поддерживает, но открыто говорить об этом боятся».

Чаров также подвергся повышенному вниманию со стороны властей, получив предупреждения от земельной инспекции и пожарной службы, а также повестку от судебных приставов, которые подозревали его в «оказании социальных услуг и неуплате налогов с этой деятельности», сообщила «Новая газета Казахстан» 27 марта 2024 года.

21 февраля следственный отдел Красноуфимска составил еще четыре протокола о «дискредитации» и один о проживании без регистрации, отметила Инна Чарова во ВКонтакте. В тот же день Федеральная миграционная служба выписала Чарову штраф в размере 2000 рублей по ч. 1 ст. 19.15.1 КоАП («Проживание гражданина Российской Федерации… в жилом помещении без регистрации»). 26 марта он безуспешно обжаловал штраф в Красноуфимском районном суде, согласно сайту суда.

Чаров объяснил «Новой газете Казахстан», что снялся с регистрации по своему адресу и зарегистрировал дом на имя жены, пытаясь избежать давления со стороны чиновников.

Чаров основал приют около десяти лет назад и, согласно данным федеральной налоговой отчетности, зарегистрировал его как некоммерческую организацию под названием «Христа ради» в 2017 году. Он решил ликвидировать юридическое лицо в 2021 году, посчитав, что «слишком много нужно платить государству за право помочь ближнему». После этого он и его жена принимали в гостях у себя малоимущих и бездомных людей, рассказал он «Новой газете Казахстан».

«Оправдание терроризма»?

В начале февраля 2024 года Эдуарду Чарову также было предъявлено обвинение по ч. 2 ст. 205.2 Уголовного кодекса («Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, публичное оправдание терроризма или пропаганда терроризма, совершенные с использованием средств массовой информации либо электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет»).

Его жена Инна рассказала местному новостному изданию It’s My City, что основанием для возбуждения уголовного дела стал «сатирический комментарий», оставленный в августе 2023 года на пост другого пользователя ВКонтакте о поджоге военкомата: «Наградить орденом Мужества посмертно с конфискацией имущества».

(Инцидент, о котором идет речь, произошел в Полевском, небольшом городе Свердловской области: вечером 11 августа 2023 года мужчина бросил в дверь здания бутылку с зажигательной смесью. Никто не пострадал. Охранник вскоре потушил пожар, а ДПС задержала нарушителя неподалеку, сообщает местный новостной сайт E1.ru.)

Возможные наказания по ч. 2 ст. 205.2 УК включают штраф в размере от 300 000 до 1 миллиона рублей или лишение свободы на срок от 5 до 7 лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до 5 лет.

Следственный комитет наложил на Чарова определенные ограничения, включая запрет на пользование телефоном и интернетом, а также запрет на выезд из своего района без разрешения. С 14 февраля 2024 года его аккаунтом ВКонтакте управляет Инна Чарова. В тот день она отметила, что следователи отвезли Эдуарда в Екатеринбург на судебно-психиатрическую экспертизу (которая пришла к выводу, что у него нет никаких проблем с психикой). Впоследствии его здоровье ухудшилось, и 28 февраля он был госпитализирован: «После стресса немеют руки и осложнение на ноги», — объяснила Инна.

(У Чарова были проблемы со здоровьем с тех пор, как в 2000 году он перенес гепатит, заражение крови и временный паралич, рассказал он «Новой газете Казахстан», и вот уже почти два десятилетия получает пенсию по инвалидности.)

Следственный комитет приостановил расследование дела, пока Чаров находился в больнице, но 13 мая 2024 года его имя было добавлено в «Список террористов и экстремистов» Федеральной службы по финансовому мониторингу (Росфинмониторинг). Это обязывает банки замораживать активы человека (хотя небольшие транзакции разрешены).

И Эдуард, и Инна, похоже, считают, что он сядет в тюрьму. 3 июля Инна обратилась к сторонникам во «ВКонтакте» с просьбой «собрать моего мужа в колонию» одеждой, туалетными принадлежностями и чаем.

«Скорее всего, для меня все закончится сроком, — сказал Эдуард „Таким делам“ 3 апреля, перед возбуждением второго уголовного дела. — У меня уже и чемоданчик дома собран. … Супруга моя в это время за приютом присмотрит. А я и в тюрьме продолжу помогать людям. Нуждающиеся везде есть».

Чаров был крещен в Русской православной церкви, в тридцать лет недолго учился в православной семинарии, а затем присоединился к пятидесятнической церкви. Он покинул последнюю, так как посчитал, что она недостаточно эффективно помогает нуждающимся, и теперь называет себя «христианином, не принадлежащим ни к одной из официальных церквей», как он объяснил «Таким делам».

Чаров считает, что Русская православная церковь «Это не Божья, не христианская церковь, она убивать благословляет» и «стала придатком государственной власти». Тем не менее, он поддерживает хорошие отношения с приходом Московского патриархата в Савиново: «Иногда [батюшка] к нам в гости заглядывает. Хорошо, что в Савиново нам верующий батюшка попался, таких редко встретишь», — прокомментировал он «Новой газете Казахстан».

16 февраля Инна Чарова опубликовала на странице Эдуарда во «ВКонтакте» характеристику, которую дал следователям священник Савиновского прихода отец Игорь Савватеев. В нем отец Игорь подчеркивает помощь, которую Чаров оказывал нуждающимся и маргинализированным людям на протяжении многих лет, и заявляет, что «Во время бесед с Эдуардом тот зарекомендовал себя как отзывчивый и заботливый человек, готовый прийти на помощь людям, оказавшимся в трудной жизненной ситуации».

Священник, выступающий против войны, освобожден из тюрьмы

1 августа 2024 года отец Иоанн Курмояров (из ответвления Русской православной церкви за границей [РПЦЗ], не находящегося в общении с Московским Патриархатом) был освобожден из исправительной колонии № 5 в Санкт-Петербурге, где находился с середины марта.

Теперь отцу Иоанну назначен двухлетний запрет на «занятие деятельностью, связанной с размещением публикаций в телекоммуникационной сети Интернет». О других ограничениях, наложенных после выхода из тюрьмы, ничего не известно.

Отец Иоанн (настоящее имя Дмитрий Валерьевич Курмояров, 8 января 1968 г.) был вторым человеком, лишенным свободы за противодействие войне России в Украине с религиозной точки зрения.

В нескольких видеороликах на своем канале YouTube он обвинял российскую армию в совершении преступлений в Украине и критиковал «бесовскую духовность» Московского Патриархата в его поддержке вторжения. Он заявил: «В раю оказываются „блаженны миротворцы“, „миротворцы“, понимаете, в чем проблема? А те, кто развязал агрессию, — не будут они в раю».

Калининский районный суд Санкт-Петербурга 31 августа 2023 года приговорил отца Иоанна к 3 годам лишения свободы по пп. «г» и «д» ч. 2 ст. 207.3 Уголовного кодекса («Публичное распространение заведомо ложной информации об использовании Вооруженных Сил Российской Федерации»). Они карают публичное распространение «ложной информации» о Вооруженных Силах Российской Федерации «из корыстных побуждений» и «по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы».

Последнее обвинение, по-видимому, вытекает из заявления отца Иоанна в видео под названием «Кто будет в аду, а кто в раю?» о том, что «все за кровную месть, кто хочет отомстить Киеву и мирным жителям Украины, в ислам уходите, там кровная месть, понимаете». «Я заявляю, что не имел намерения [совершать] и не совершал никаких действий, направленных на оскорбление мусульман и разжигание межрелигиозной вражды, — написал отец Иоанн в открытом письме, опубликованном на канале Telegram „Свободный Иоанн Курмояров“ 13 марта 2023 года. — Я всегда относился к мусульманам с уважением, поэтому ссылался исключительно на мнение авторитетных деятелей исламского мира».

Обвинение в «корыстных мотивах» основывалось на том, что на видеороликах YouTube можно зарабатывать деньги, а у отца Иоанна была привязана банковская карта к его каналу, пояснил Telegram-канал местного новостного сайта MR7.ru 1 августа. Однако MR7 отметил, что отец Иоанн не снимал никаких средств со своего канала YouTube, и в уголовном деле никаких сумм не упоминалось.

Сотрудники Следственного комитета арестовали отца Иоанна 7 июня 2022 года. Все время следствия и суда, а также время между вынесением обвинительного приговора и безуспешной апелляцией 15 февраля 2024 года он провел под стражей в петербургской колонии «Кресты-2» — это засчитывалось ему в наказание из расчета один день содержания под стражей за полтора дня в колонии.

Поскольку статья 207.3 Уголовного кодекса предусматривает максимальное наказание в виде лишения свободы на срок до 10 лет, это считается тяжким преступлением — отец Иоанн, таким образом, будет иметь непогашенную судимость в течение 8 лет, что чревато рядом правовых, социальных и практических последствий, включая запрет на работу в определенных профессиях.

Церковь в Краснодарском крае избежала сноса

Не связанная с Московским Патриархатом православная Свято-Покровская Тихоновская церковь в Славянске-на-Кубани оказалась под угрозой сноса после того, как ее архиепископ Виктор Пивоваров был привлечен к ответственности за противодействие войне России в Украине по религиозным мотивам. Однако 18 июня 2024 года Славянский городской суд отказался удовлетворить иск, поданный городской администрацией (с решением ознакомился «Форум 18»). Администрация утверждала, что здание церкви является «несанкционированным сооружением».

Администрация, по всей видимости, не подала апелляцию в течение установленного месячного срока.

Несмотря на это решение, церковная община по-прежнему обеспокоена. 25 июня канал архиепископа Виктора на YouTube был удален, а его доступ к нему заблокирован (хотя, по-видимому, он не был заблокирован государственным регулятором СМИ Роскомнадзором). Его восстановили на следующий день после того, как община подала апелляцию в Google, но компания не объяснила, почему это произошло. (Пресс-служба Google не ответила на запрос «Форума 18» от 26 июня о том, просила ли Россия удалить канал архиепископа Виктора на YouTube.)

28 июня сотрудник администрации Славянска, представлявший ее интересы в ходе судебного разбирательства, пришел и сфотографировал церковь снаружи, рассказал «Форуму 18» член церкви из-за границы.

30 октября 2023 года Следственный комитет провел обыск в церкви, в ходе которого неизвестные вооруженные люди избили, пытали и задержали 32-летнего иеромонаха Иону Сигиду, помощника архиепископа. Позже ему предъявили обвинение в «неподчинении сотруднику полиции», а также в «дискредитации» Вооруженных сил в статье на сайте церкви. (Никто не был наказан за пытки отца Ионы.)

8 апреля 2024 года суд признал архиепископа Виктора виновным в неоднократной «дискредитации» Вооруженных сил России в своих проповедях и онлайн-письмах и оштрафовал его на 150 000 рублей.

Славянский межрайонный следственный отдел (подразделение Следственного комитета по Краснодарскому краю) 20 декабря 2023 года направил в администрацию Славянского городского поселения представление об «устранении причин и условий, способствующих совершению преступлений».

В нем указывалось, что архиепископ Виктор совершил свои предполагаемые правонарушения (некоторые из которых на данный момент еще расследуются) «в общественном месте, а именно в здании Покровской Тихоновской церкви… предвидя неизбежность наступления общественно опасных последствий в виде дестабилизации общественно-политической обстановки, воздействия на общественное мнение, формирования в обществе негативных настроений и подрыва доверия к решениям, принимаемым Верховным Главнокомандующим [и] государственными органами Российской Федерации», и что вместо «индивидуального жилого строительства», предусмотренного разрешениями на использование земли, «фактически на данном земельном участке находится церковь… в которой «совершаются церковные богослужения».

После осмотра места городская администрация 18 апреля 2024 года в установленном порядке подала гражданский иск, в котором просила суд признать церковь «самовольной постройкой» и обязать архиепископа Виктора снести ее за свой счет.

Однако судья Наталья Ковальчук пришла к выводу, что трехлетний срок исковой давности по такому иску фактически истек в 2009 году, поскольку госпредприятие «Крайтехинвентратизация», предоставляющая услуги по управлению землей и имуществом в Краснодарском крае, уведомила администрацию города о том, что церковь является «самовольным сооружением» в июне 2006 года. Поэтому она отказалась удовлетворить требование о сносе.

87-летний Виктор Пивоваров был рукоположен в священники Русской православной церкви за рубежом (РПЦЗ), которая открыла приходы в России в начале 1990-х годов. В 2006 году он стал архиепископом Российской православной церкви (РосПЦ), которая была основана после серии расколов внутри РПЦЗ. Сейчас он возглавляет конкурирующую ветвь РосПЦ, которую основал в 2009 году после очередного раскола. Она не находится в общении ни с другими частями РПЦЗ, ни с Московским Патриархатом.

Свято-Покровская Тихоновская церковь была построена в конце 1990-х годов на пожертвования прихожан и непрерывно используется с января 2000 года.

8 August 2024
Victoria Arnold, Forum 18

In 2023, Christian preacher Eduard Charov was fined for social media comments, including the remark: «would Jesus Christ have gone to kill in Ukraine????!» He now awaits criminal trial for further anti-war posts «discrediting» the armed forces. «Most likely, it will all end with a prison term for me», he noted. Information on Charov’s case «is not subject to disclosure», the Investigative Committee said. Orthodox priest Fr Ioann Kurmoyarov, jailed for also criticising Russia’s war in Ukraine from a religious perspective, was freed at the end of his sentence.

An independent Christian preacher from the Urals is awaiting criminal trial on charges of repeatedly «discrediting» the Russian armed forces and state bodies (Criminal Code Article 280.3, Part 1). «Most likely, it will all end with a prison term for me», Eduard Charov noted. He is currently banned from leaving his home district and using the telephone or internet.

Charov and his wife run a shelter for homeless people – originally called «For the Sake of Christ» when it was a state-registered organisation — in his home in the Sverdlovsk Region village of Savinovo. «During conversations with Eduard, he has recommended himself as a sympathetic and caring person, ready to come to the aid of people who find themselves in difficult circumstances,» the Russian Orthodox priest in the village has noted (see below).

Charov first faced administrative prosecution in spring 2023 for comments on social media, including the remark addressed to «church people»: «would Jesus Christ have gone to kill in Ukraine????!» (see below).

Charov’s second alleged offence, for which he is currently facing prosecution, involved reposting a quotation about patriotism. He could not have faced criminal charges under Article 280.3, Part 1 had he not already been punished under the associated Administrative Code Article (see below).

The Investigative Committee in Krasnoufimsk (Sverdlovsk Region) has also charged Charov under Criminal Code Article 205.3, Part 2 («Public calls to commit terrorist activities, public justification of terrorism or propaganda of terrorism, using the internet») for what his wife Inna called a «sarcastic comment» on another user’s post on the VKontakte social network in September 2023 (see below).

Criminal Code Article 205.3, Part 2 carries a possible punishment of 5 to 7 years’ imprisonment or a fine of 300,000 to 1 million Roubles, while Criminal Code Article 280.3, Part 1 carries penalties of up to five years’ imprisonment or a fine of up to 300,000 Roubles. The court will try Charov on both charges together, but has not yet registered the cases (see below).

Forum 18 asked Krasnoufimsk Inter-District Prosecutor’s Office, Sverdlovsk Region Investigative Committee and the press service of the Federal Investigative Committee in Moscow why reposting a quotation is considered «discreditation» of the state bodies of the Russian Federation, when the quotation does not mention Russia or any specific state institution, and Charov did not add any comment.

Aleksandr Shulga of Sverdlovsk Region Investigative Committee responded to Forum 18 that any information on Charov’s case «is not subject to disclosure». Krasnoufimsk’s Acting Inter-District Prosecutor Ilya Kashin, told Forum 18: «Preliminary investigation data may be disclosed only with the permission of the investigator.» the Federal Investigative Committee in Moscow did not respond (see below).

Since Charov’s first (administrative) conviction for «discreditation», local authorities have put increasing pressure on him and the shelter for homeless and destitute people he and his wife run in Savinovo. Some volunteers have stopped helping at his shelter (see below).

Orthodox priest Fr Ioann Kurmoyarov, who also criticised Russia’s war in Ukraine from a religious perspective on his YouTube channel, was released from prison in St Petersburg on 1 August after completing his sentence for «disseminating false information about the Russian armed forces» (Criminal Code Article 207.3, Part 2) (see below).

In Slavyansk-na-Kubani in Krasnodar Region, the city administration asked a court to order the demolition of an Orthodox church (not part of the Moscow Patriarchate) whose Archbishop has been prosecuted for vehemently opposing the war in his writings and sermons. On 18 June, the court refused to grant this request, concluding that the statute of limitations on such proceedings had long expired. Although the administration does not appear to have appealed, the church community still fears further pressure from the authorities (see below).

Pressure on religious-inspired opposition to Russia’s war against Ukraine

Soon after Russia launched its full-scale attack on Ukraine in February 2022, it introduced new offences in order to prosecute those opposing the war for any reason, including on religious grounds.

On 4 March 2022, specific Criminal Code and Administrative Code penalties for «discrediting» the Russian Armed Forces came into force, alongside Criminal Code penalties for spreading «false information» about the Armed Forces’ actions. Some of the criminal penalties were increased on 28 March 2023.

Although the Russian government introduced Administrative Code Article 20.3.3 and the associated Criminal Code Article 280.3 on 4 March 2022 in order to punish «discreditation» of the Armed Forces, amendments to the law on 25 March 2022 expanded the definition of this offence to include «discreditation» of «the execution by state bodies of the Russian Federation of their powers for the specified purposes», ie. protecting Russian interests and «maintaining international peace and security».

The government has used a range of tactics to pressure religious leaders into supporting the renewed invasion of Ukraine. These tactics include warnings to senior and local religious leaders, and prosecuting and fining religious believers and clergy who have publicly opposed the war. Similar warnings and prosecutions have been used against many Russians who express opposition to the war for any reason.

Since February 2022, courts have on criminal charges jailed two and fined three for opposing Russia’s war in Ukraine on religious grounds. Investigators have also opened three criminal cases against people who have left Russia. Many others have received administrative fines.

The government has blocked websites that oppose the war on religious grounds, and those that report on the impact of the war on people and places of worship in Ukraine. It has also blocked websites of Ukrainian religious organisations.

«Discrediting» the Russian state authorities

Christian preacher Eduard Aleksandrovich Charov (born 18 July 1971), who with his wife runs a shelter in his home in the village of Savinovo in Sverdlovsk Region, is facing criminal prosecution for further online comments opposing Russia’s war in Ukraine.

On 23 May 2024, Krasnoufimsk Investigative Department of the Investigative Committee opened a case against Charov under Criminal Code Article 280.3, Part 1 («Public actions aimed at discrediting the use of the Armed Forces of the Russian Federation»).

According to a letter and two-page Investigative Committee resolution, posted on Charov’s VKontakte page on 27 June, he stands accused of making a social media post judged by unnamed experts to contain «linguistic and psychological signs of persuading [readers] of the negative nature of the goals of Russian state bodies’ use of their powers, that is, their discreditation».

Investigators have combined the case with their prosecution of Charov under Criminal Code Article 205.2 (see below), his wife Inna Charova told Govorit Ne Moskva on 29 June. Charov is likely to appear in court on both charges in August, she wrote on 3 July on his VKontakte page. She took over his VKontakte page in February, after investigators placed him under specific restrictions as part of the earlier criminal case. Krasnoufimsk District Court has not yet registered the cases, so it is as yet unknown when hearings may begin.

«I don’t understand politics, but I see what’s going on in the country. Murderers and rapists are pardoned, and honest people are simply jailed for their words», Inna commented to Takiye Dela on 3 April, after the initiation of the first criminal case. «You can sit it out, keep quiet, without attracting the attention of the authorities, but then you will still answer to God. You should not fear the judgment of people, but of God.»

September 2023 post

Eduard Charov, who has consistently opposed Russia’s invasion of Ukraine and offered sanctuary to men fleeing military mobilisation, made the post which triggered his criminal prosecution on 3 September 2023, according to the Investigative Committee documents.

Charov reposted, without comment, an image from another user’s VKontakte page, consisting of white text on a black background, which says in Russian: «A patriot is someone who wants to make their country better, the people richer, and the government more honest and fair. Not someone who justifies total destitution and corruption with imaginary greatness and spiritual bonds.»

The origins of this quotation are unclear. It appears to have been circulating on Russian-language social media and web forums, with a few variations, since at least April 2017. A version was also used in Belarusian on a banner at a Belarusian anti-government picket in Gomel region in May 2022.

The user from whom Charov reposted the quotation – «Alexey Amosov», who lists his hometown as Leningrad – says in his profile that he «translates the news from Putinist TV channels into honest Russian language». Krasnogvardeysky District Court in St Petersburg convicted an Aleksey Aleksandrovich Amosov under Administrative Code Article 20.3.3, Part 1 on 17 May 2024 – it is unclear whether this is the same person, or what exactly gave rise to the prosecution.

«Not subject to disclosure»

Forum 18 asked Sverdlovsk Region Investigative Committee and the press service of the Federal Investigative Committee in Moscow why reposting a quotation is considered «discreditation» of the state bodies of the Russian Federation, when the quotation does not mention Russia or any specific state institution, and Charov did not add any comment.

Forum 18 put the same question to the Krasnoufimsk Inter-District Prosecutor’s Office, also asking what punishment prosecutors would be seeking.

Aleksandr Shulga, head of Sverdlovsk Region Investigative Committee press service, responded on 29 July, stating only that «at present any information, in one way or another concerning the circumstances of [your] message, in accordance with the position of the investigation is not subject to disclosure».

In his response of 5 August, Krasnoufimsk’s Acting Inter-District Prosecutor Ilya Kashin, told Forum 18 that prosecutor’s offices «do not provide information on the interpretation of a legal norm, an explanation of its application, development of a legal position upon request, [or analysis] that is not directly related to the protection of the rights of the information user who submitted the request».

Kashin added that prosecutor’s offices are not responsible for the investigation of criminal cases. «Preliminary investigation data may be disclosed only with the permission of the investigator.» He directed Forum 18 to contact the «preliminary investigative body [ie. the Investigative Committee]».

Forum 18 had received no reply from the Federal Investigative Committee by the end of the working day in Moscow of 8 August.

«Would Jesus Christ have gone to kill in Ukraine?»

Eduard Charov was first convicted of «discreditation» on 18 April 2023. Krasnoufimsk District Court fined him 45,000 Roubles under Administrative Code Article 20.3.3, Part 1, as well as 20,000 Roubles under Administrative Code Article 20.3.1 («Incitement of hatred or enmity»). Sverdlovsk Regional Court upheld these fines on 24 May and 8 June 2023.

The combined fines represented five months’ pension for Charov.

The first-instance court verdicts, seen by Forum 18, state that he made multiple posts on his VKontakte page from May 2022 onwards, «attributing purposefully hostile, violent, discriminatory actions of the Armed Forces of the Russian Federation against civilians or socially significant objects [and] attributing the commission of war crimes to Russian military personnel on the territory of Ukraine».

Charov deleted the posts in question before his court appearance. After the «partial mobilisation» was announced in September 2022, Charov wrote «You churchmen/church people! Come to your senses! Understand! Think about it, would Jesus Christ have gone to kill in Ukraine????!» [punctuation original], according to the Christians Against War Telegram channel.

In another now-deleted post, Charov apparently also called President Vladimir Putin the Antichrist, according to independent Russian media outlet Mediazona. He also offered sanctuary at the shelter to any reservists fleeing call-up to the army.

«For me, [the fines were] a huge amount, my [monthly] pension is 12,700 roubles,» Charov told the independent Russian media outlet Takiye Dela on 3 April 2024. «I thought I wouldn’t be able to pay the fines. But it turned out that many people supported me. Strangers called and asked how they could help the shelter or pay the fines.» People donated enough money to pay the fines and finish building a playground in the village.

Greater attention from the authorities

As time went on, however, Charov’s opposition to the war led to greater isolation, and volunteers who used to help at the shelter stopped coming. They consider him «a dissident, a fascist, and a ‘fifth columnist’ all at once», Charov told Novaya Gazeta Kazakhstan before his criminal prosecutions began. In Savinovo, he said, «no one supports the current regime, but they are afraid to talk about it openly».

Charov has also been subject to greater attention from the authorities, with warnings from the land use inspectorate and the fire service, and a summons from bailiffs who suspected him of «providing social services and not paying taxes on this activity», Novaya Gazeta Kazakhstan reported on 27 March 2024.

On 21 February, the Krasnoufimsk Investigative Department drew up four more reports on «discreditation» offences and another on living without registration, Inna Charova noted on VKontakte. On the same day, the Federal Migration Service issued Charov with a 2,000 Rouble fine under Administrative Code Article 19.15.1, Part 1 («Residence of a citizen of the Russian Federation .. in a residential premises without registration»). He challenged the fine unsuccessfully at Krasnoufimsk District Court on 26 March, according to the court website.

Charov explained to Novaya Gazeta Kazakhstan that he had de-registered himself from his address and registered the house in his wife’s name in an attempt to avoid pressure from officials.

Charov founded the shelter about ten years ago and, according to federal tax records, registered it as a non-profit organisation called «For the Sake of Christ» in 2017. He decided to liquidate the legal entity in 2021, believing that «You have to pay too much to the state for the right to help your neighbour». Thereafter, he and his wife have taken in poor and homeless people as guests in their home, he told Novaya Gazeta Kazakhstan.

«Justification of terrorism»?

In early February 2024, Eduard Charov was also charged under Criminal Code Article 205.2, Part 2 («Public calls to commit terrorist activities, public justification of terrorism or propaganda of terrorism .. committed using mass media or electronic or information and telecommunications networks, including the Internet»).

His wife Inna told the It’s My City local news outlet that the basis for the criminal case was a «satirical comment» made in August 2023 on another user’s VKontakte post about an act of arson at a military recruitment and enlistment office: «Award the Order of Courage posthumously with confiscation of property».

(The incident in question took place in Polevskoy, a small town in Sverdlovsk Region, when a man threw a Molotov cocktail at the door of the building on the evening of 11 August 2023. No one was hurt. A security guard soon put out the fire and traffic police detained the perpetrator nearby, the E1.ru local news website reported.)

Possible punishments for conviction under Criminal Code Article 205.2, Part 2 include a fine of 300,000 to 1 million Roubles or 5 to 7 years’ imprisonment plus deprivation of the right to hold certain positions or engage in certain activities for up to 5 years.

The Investigative Committee has placed Charov under specific restrictions, including a ban on using the phone and internet and a ban on leaving his home district without permission. From 14 February 2024, Inna Charova has administered his VKontakte account. On that day, she noted that investigators had taken Eduard to Yekaterinburg for a forensic psychiatric examination (which concluded that he had no psychiatric problems). His health subsequently worsened and he was hospitalised on 28 February: «After stress, his hands go numb and his legs become worse», Inna explained.

(Charov has had health problems since suffering from hepatitis, blood poisoning, and temporary paralysis in the year 2000, he told Novaya Gazeta Kazakhstan, and has received a disability pension for nearly two decades.)

The Investigative Committee suspended its investigation of the case while Charov was in hospital, but on 13 May 2024 had his name added to the Federal Financial Monitoring Service (Rosfinmonitoring) «List of Terrorists and Extremists«. This obliges banks to freeze an individual’s assets (although small transactions are permitted).

Both Eduard and Inna appear to believe that he will go to prison. On 3 July, Inna appealed to supporters on VKontakte «to help get my husband ready for the colony» with clothes, toiletries, and tea.

«Most likely, it will all end with a prison term for me», Eduard told Takiye Dela on 3 April, before the initiation of the second criminal case. «I already have a suitcase packed at home .. My wife will look after the shelter in the meantime. And I will continue to help people in prison. There are people in need everywhere.»

Charov was baptised into the Russian Orthodox Church, briefly studied at an Orthodox seminary in his thirties, and later joined a Pentecostal church. He left the latter as he felt it did not help the needy effectively enough, and now considers himself «a Christian who does not belong to any of the official churches», as he explained to Takiye Dela.

Charov believes that the Russian Orthodox Church is «not God’s, not a Christian church, it blesses killing» and «has become an appendage of state power». He nevertheless maintains good relations with the Moscow Patriarchate parish in Savinovo: «Sometimes [the priest] drops in to visit us. It is good that we came across a believing priest in Savinovo, you rarely meet such people», he commented to Novaya Gazeta Kazakhstan.

On 16 February, Inna Charova posted on Eduard’s VKontakte page a character reference which Fr Igor Savvateyev, priest of the Savinovo parish, had given to investigators. In it, Fr Igor emphasises the help that Charov has given to needy and marginalised people over many years, and states that «During conversations with Eduard, he has recommended himself as a sympathetic and caring person, ready to come to the aid of people who find themselves in difficult circumstances.»

Anti-war priest released from prison

On 1 August 2024, Fr Ioann Kurmoyarov (of a branch of the Russian Orthodox Church Outside Russia [ROCOR] not in communion with the Moscow Patriarchate) was released from Correctional Colony No. 5 in St Petersburg, where he had been imprisoned from mid-March.

Fr Ioann is now subject to a 2-year ban on «engaging in activities related to posting publications on the Internet telecommunications network». He is not known to be under any other post-prison restrictions.

Fr Ioann (born Dmitry Valeryevich Kurmoyarov, 8 January 1968) was the second person to be imprisoned for opposing Russia’s war in Ukraine from a religious perspective.

In multiple videos on his YouTube channel, he had accused the Russian army of committing crimes in Ukraine and criticised the «demonic spirituality» of the Moscow Patriarchate in its support for the invasion. He stated «‘Blessed are the peacemakers’ — ‘the peacemakers’, do you understand the problem? And those who have unleashed aggression will not be in heaven.»

Kalinin District Court in St Petersburg sentenced Fr Ioann on 31 August 2023 to a term of 3 years’ imprisonment under Criminal Code Article 207.3 («Public dissemination, under the guise of credible statements, of knowingly false information on the use of the Armed Forces of the Russian Federation»), Part 2, Paragraphs G and D. These punish the public dissemination of «false information» about the Russian Armed Forces «for selfish motives» and «for reasons of political, ideological, racial, national or religious hatred or enmity, or for reasons of hatred or enmity towards any social group».

The latter accusation appeared to derive from Fr Ioann’s pronouncement in the video entitled «Who will be in heaven, and who in hell?» that «Whoever wants to take revenge on Kyiv and Ukraine, convert to Islam. There is blood feud in Islam. So, whoever wants to go to heaven, convert to Islam». «I declare that I had no intention [of committing] and did not commit any acts aimed at offending Muslims and inciting inter-religious enmity», Fr Ioann wrote in an open letter published on the Free Ioann Kurmoyarov Telegram channel on 13 March 2023. «I have always treated Muslims with respect, and was therefore referring exclusively to the opinions of authoritative figures in the Islamic world.»

The charge of «selfish motives» was based on the fact that it is possible to earn money from YouTube videos, and Fr Ioann had a bank card linked to his channel, the Telegram channel of local news site MR7.ru explained on 1 August. MR7 noted, however, that Fr Ioann had not withdrawn any funds from his YouTube channel, and the criminal case did not mention any sums.

Investigative Committee officers arrested Fr Ioann on 7 June 2022. He spent the entirety of the investigation and trial, and the time between his conviction and his unsuccessful appeal on 15 February 2024, in custody at St Petersburg’s Kresty-2 prison – this counted against his sentence at a rate of one day in detention to a day and half in the prison colony.

Because Criminal Code Article 207.3, Part 2 carries a maximum punishment of 10 years’ imprisonment, it is considered a serious crime – Fr Ioann will therefore have an active criminal record (sudimost, the state of being a convicted person) for 8 years. This has a number of legal, social, and practical consequences, including bars to working in certain occupations.

Krasnodar Region church escapes demolition

The Holy Intercession Tikhonite Church in Slavyansk-na-Kubani, an Orthodox church not affiliated with the Moscow Patriarchate, was threatened with demolition after its Archbishop, Viktor Pivovarov, was prosecuted for opposing Russia’s war in Ukraine on religious grounds. On 18 June 2024, however, Slavyansk City Court refused to uphold the lawsuit lodged by the city administration, according to the decision seen by Forum 18. The administration had argued that the church building was an «unauthorised structure».

The administration does not appear to have submitted an appeal within the stipulated one-month period.

Despite this reprieve, the church community remains concerned. On 25 June, Archbishop Viktor’s YouTube channel was taken down and his access to it blocked (although it did not appear to have been blocked by the state media regulator Roskomnadzor). It was reinstated the following day after the community submitted an appeal to Google, but the company did not explain why this had happened. (Google’s press office did not respond to Forum 18’s 26 June enquiry as to whether Russia had asked it to remove Archbishop Viktor’s YouTube channel.)

On 28 June, an employee of the Slavyansk administration, who had appeared on its behalf during the court case, came and photographed the church from outside, a church member told Forum 18 from outside Russia.

On 30 October 2023, the Investigative Committee led a raid on the church, during which unidentified armed men physically assaulted, tortured, and detained 32-year-old Hieromonk Iona Sigida, the Archbishop’s assistant. He was later charged with «disobeying a police officer», as well as «discrediting» the Armed Forces in an article on the church’s website. (No one has been punished for Fr Iona’s torture.)

On 8 April 2024, a court convicted Archbishop Viktor of repeatedly «discrediting» the Russian Armed Forces in his sermons and online writings, and fined him 150,000 Roubles.

Slavyansk Inter-District Investigative Department (a subdivision of the Krasnodar Region branch of the Investigative Committee) wrote to the Administration of Slavyansk Urban Settlement on 20 December 2023 about «elimination of causes and conditions conducive to the commission of crimes».

It pointed out that Archbishop Viktor had committed his alleged offences (some still under investigation at this point) «in a public place, namely, in the building of the Holy Intercession Tikhonite Church .. foreseeing the inevitability of socially dangerous consequences in the form of destabilisation of the socio-political situation, the exertion of influence on public opinion, the formation in society of a negative mood and disruption of trust in decisions taken by the Supreme Commander in Chief [and] state bodies of the Russian Federation», and that, rather than the «individual residential construction» the designated land use permits, «in actuality there is a church located on this land plot … in which «church services take place».

After an inspection of the site, the city administration duly lodged a civil lawsuit on 18 April 2024, which requested that the court declare the church an «unauthorised structure» and oblige Archbishop Viktor to demolish it at his own expense.

Judge Natalya Kovalchuk concluded, however, that the three-year statute of limitations on such a lawsuit had in fact expired in 2009, because «Kraytekhinventratizatsiya», the state enterprise providing land and property management services in Krasnodar Region, had notified the city administration that the church was an «unauthorised structure» in June 2006. She therefore refused to uphold the demolition request.

Eighty-seven-year-old Viktor Pivovarov was ordained a priest in the Russian Orthodox Church Outside Russia (ROCOR), which opened parishes inside Russia in the early 1990s. In 2006 he became an Archbishop in the Russian [Rossiyskaya] Orthodox Church (RosPTs), which was founded after a series of splits within ROCOR. He now leads a rival branch of RosPTs which he established in 2009 after a further split. It is not in communion with either other parts of ROCOR or the Moscow Patriarchate.

The Holy Intercession Tikhonite Church was built in the late 1990s, funded by donations from parishioners, and has been in continuous use since January 2000.

Source

Перевод выполнен при поддержке

21 августа 2024 г.
Дмитрий Вовк, @VovkDmytro

Священнослужители и верующие Украинской православной церкви (УПЦ, аффилированной с Московским патриархатом) обвиняются в совершении уголовных преступлений за оправдание российской агрессии и разжигание ненависти. Многие были привлечены к ответственности за критику конкурирующей Православной церкви Украины и религиозной политики властей. Государство сталкивается с реальной угрозой использования религии для оправдания российской агрессии, но само использует инструменты, которые не являются ни разумными, ни соразмерными: явный запрет УПЦ и превращение межправославных отношений в Украине в проблему безопасности.

Война России против Украины, и особенно ее полномасштабное вторжение в Украину, начатое в феврале 2022 года, усилили вмешательство украинского государства в религиозные дела. Оно также перевела свои отношения с Украинской православной церковью (УПЦ, которая исторически и церковно связана с Московским патриархатом) в проблему безопасности.

Опасения по поводу принадлежности УПЦ, предполагаемая или уже доказанная в суде причастность нескольких епископов и священников УПЦ к преступлениям против национальной безопасности, а также растущая общественная поддержка введения чрезвычайных ограничений в отношении УПЦ привели к законопроекту, направленному на запрет УПЦ за ее связи с Россией, к различным мерам безопасности и уголовным преследованиям в отношении священнослужителей и верующих УПЦ. Верховная Рада окончательно одобрила закон 20 августа, и он был направлен на подпись президенту Владимиру Зеленскому (см. готовящуюся статью «Форума 18»).

Многие священнослужители и верующие УПЦ сталкиваются с уголовными делами по обвинению в оправдании российской агрессии и разжигании религиозной розни. Многие дела инициированы или имеют отношение к Службе безопасности Украины (СБУ). В частности, к ним относится случай отца Николая Данилевича из Киева, замглавы Отдела внешних связей УПЦ (см. ниже).

СБУ, по-видимому, интерпретирует критику государственной политики в отношении УПЦ, а также словесные нападки клириков УПЦ на другие религиозные общины, и прежде всего на конкурирующую с УПЦ Православную церковь Украины (ПЦУ), признанную Вселенским Патриархатом Константинополя, — как распространение «прокремлевских» или «российских пропагандистских» нарративов (см. ниже).

Клириков и верующих УПЦ наказывают за часто резкую риторику в адрес ПЦУ. Однако клириков и верующих ПЦУ редко наказывают за аналогичную риторику в адрес УПЦ (см. ниже).

Борясь с религиозной ненавистью и высказываниями, оправдывающими российское нападение на Украину, государство должно следовать международным стандартам и рекомендациям в этой области. К ним относятся:

— религиозная ненависть не должна восприниматься как проблема национальной безопасности per se;

— ограничения, налагаемые на религиозные высказывания, должны применяться недискриминационным образом;

— утверждения о религиозном превосходстве или неполноценности не являются религиозной ненавистью или экстремизмом;

— судебные оценки дел о религиозной ненависти не могут быть абстрактными и неконтекстными;

— международное право склонно воспринимать антиненавистные нормы прежде всего как правовой инструмент защиты уязвимых групп и религиозных меньшинств (см. ниже).

Дело отца Николая Данилевича

Одним из самых громких дел против священнослужителей Украинской православной церкви (УПЦ, которая исторически и церковно связана с Московским патриархатом) является дело отца Николая Данилевича из Киева. Он является заместителем главы Отдела внешних связей УПЦ.

В апреле 2024 года Служба безопасности Украины (СБУ) предъявила отцу Данилевичу обвинение в разжигании религиозной розни (статья 161 Уголовного кодекса) и оправдании российской агрессии (статья 436-2 Уголовного кодекса). Он был обязан в любое время явиться к следователю и до сих пор ждет решения по своему делу в киевском суде.

По данным СБУ, отец Данилевич призывал к «совместной молитве с оккупантами» и систематически использовал свой Telegram-канал для распространения «прокремлевских нарративов» среди своих более чем 2800 подписчиков.

СБУ также утверждает, что отец Данилевич, который также координирует сеть приходов УПЦ за рубежом, распространял «пророссийские пропагандистские нарративы» под видом духовной помощи украинским беженцам. Отец Данилевич назвал эти обвинения политически мотивированными и связал их со своей ролью в Отделе внешних связей УПЦ.

Хотя СБУ не предоставила никаких дополнительных подробностей относительно дела отца Данилевича, ранее она сообщала об уголовных делах в отношении других священнослужителей УПЦ, причастных к «дезинформации об общественно-политической ситуации в Украине», включая «так называемые „преследования“» УПЦ.

СБУ также сообщила о митрополите УПЦ, который написал «прокремлевские листовки и брошюры». В них, как утверждает СБУ, он «оскорблял религиозные чувства украинцев, унижал убеждения верующих, принадлежащих к другим конфессиям, и пропагандировал враждебные взгляды по отношению к ним».

Кроме того, СБУ указывает на уголовные дела о религиозной ненависти, возбужденные против священнослужителей УПЦ в рамках своей работы по защите национальной безопасности Украины.

Таким образом, СБУ, по-видимому, интерпретирует критику государственной политики в отношении УПЦ (так называемые «преследования»), а также словесные нападки священнослужителей УПЦ на другие религиозные общины, и прежде всего на конкурирующую с УПЦ Православную церковь Украины (ПЦУ), признанную Вселенским Константинопольским патриархатом, как распространение «прокремлевских» или «российских пропагандистских» нарративов.

Уголовные дела против священнослужителей УПЦ

Отец Николай Данилевич — не единственный священник УПЦ, обвиняемый в разжигании религиозной розни и/или оправдании российской агрессии. Реестр судебных решений содержит десятки судебных приговоров и процессуальных определений по таким делам. Некоторые из них были возбуждены против священнослужителей УПЦ и близких к ним верующих, которые, как сообщается, использовали религиозные аргументы или свой церковный статус для обвинения и навешивания ярлыков на другие религиозные общины и оправдания нападения России на Украину.

Например, в июне 2022 года священнослужитель УПЦ, служивший в Днепропетровской области, был приговорен к условному лишению свободы по обвинению в разжигании ненависти к украинцам и евреям. Во время богослужения священнослужитель в явно антисемитской манере заявил своей пастве, что разделение между русскими, украинцами и беларусами было создано евреями, которые также спровоцировали «гражданскую войну» между Россией и Украиной. Он утверждал, что евреи «воспитали за 30 лет националистов много, у них целые батальоны, целые бригады этих националистов воюют».

В феврале 2024 года жена священнослужителя УПЦ была приговорена к условному лишению свободы Вольнянским районным судом Запорожской области по обвинению в оправдании российской агрессии. Она поделилась в онлайн-чате аргументом о том, что «на Украине Россия, не на жизнь, а на смерть, сталкивается с сознательным Анти-христианством. … внутренняя суть укро-режима есть война против Православия. … Их не Россия спровоцировала, они всегда были такими, просто война сбрасывает маски и заставляет торопиться. … ПЦУ придумана с той же неизменной целью — превратить Украину в анти-русский проект до конца, что без разрыва Православного единства невозможно. … Если Россия в чем и виновата, то только в том, что не имела силы раньше задушить выползающего нацистского змеёныша, но дождалась пока он превратился в дракона».

В апреле 2024 года священник УПЦ, служивший в Сумской области, был приговорен к условному заключению по обвинению в оправдании российской агрессии. Во время проповедей и общения с верующими он обвинил Украину в начале войны с Россией в 2014 году, а Европу — в распаде Древней Руси и СССР и, как он утверждал, в ее нынешнем намерении использовать Украину как средство для распада России. Священник настаивал, что «З мировая, росия воюет не с Украиной, нет. … Опять, вся Европа, во главе с Америкой, опять пошла на россию».

Однако во многих случаях резкие религиозные высказывания священнослужителей УПЦ (прежде всего против ПЦУ) не относятся напрямую к российско-украинской войне. Например, священнослужитель УПЦ, служивший в Днепропетровской области, был осужден по обвинению в разжигании религиозной ненависти за свою религиозно обоснованную критику ПЦУ. Суд утверждал, что священнослужитель спровоцировал негативное отношение к ПЦУ, поместив название Церкви в кавычки, тем самым подразумевая, что ПЦУ — не настоящая Церковь, а, как утверждал священнослужитель, «искусственный проект по объединению украинского Православия… имел чисто политические, предвыборные цели».

Верующий УПЦ и член неправительственной организации, связанной с УПЦ, был оштрафован за разжигание религиозной розни за то, что сравнил ПЦУ с «поездом, стремительно летящим в пропасть», назвал ее верующих «безумными, озлобленными и бесноватыми людьми», а лидера ПЦУ митрополита Епифания — «больным человеком», лишенным совести и человечности.

Священник УПЦ из Днепропетровской области был наказан за то, что утверждал, что УПЦ является «единственно истинной верой», а ПЦУ — раскольниками и сектантами, «политической партией и чистым обманом» во главе с «незаконнорожденным» лидером. Священник настаивал на том, что ПЦУ безблагодатна, и ее верующие не спасутся. Амурско-Нижнеднепровский районный суд Днепропетровска квалифицировал эти выступления как разжигание религиозной розни.

Верующую УПЦ обвинили в разжигании религиозной ненависти за оскорбление членов ПЦУ на собрании православной общины в селе Тарасовка Киевской области. Затем в своем аккаунте в Facebook она осудила членов ПЦУ за нападение на собственность ее общины и избиение ее единоверцев.

Борьба с религиозной ненавистью: международно-правовая перспектива

У украинского государства есть сильный законный интерес в борьбе с религиозной ненавистью и высказываниями, оправдывающими нападение России на Украину. Однако при этом государство должно следовать международным стандартам и рекомендациям в этой области.

Во-первых, религиозная ненависть сама по себе не должна восприниматься как проблема национальной безопасности. Очевидно, что свобода вероисповедания или убеждений не может использоваться для оправдания российской агрессии. Однако критика религиозной политики государства или даже распространение религиозной ненависти не должны превращаться в проблему безопасности просто потому, что государство считает определенную религиозную общину (в данном случае ПЦУ) национальной конфессией или более патриотичной или более лояльной государству.

Аналогичным образом, критика государственной политики в религиозной сфере, как на религиозном, так и на политической уровне, или предполагаемого фаворитизма государства в отношении ПЦУ, как правило, подпадает под сферу свободы слова — в том числе клириков и верующих УПЦ. Она не должна рассматриваться как угроза национальной безопасности и преследоваться как таковая.

Во-вторых, не существует единой модели регулирования религиозных высказываний, которая соответствовала бы международному праву. Сфера действия свободы слова может варьироваться от более широкого подхода в США до более ограниченных моделей в Европе. Однако ограничения, налагаемые на религиозные высказывания, должны применяться недискриминационным образом.

В Украине отношения между двумя крупнейшими православными церквями перегреты с обеих сторон. Духовенство и сторонники ПЦУ называют духовенство и верующих УПЦ людьми, которые «больны РПЦ ФСБ», имеют «совесть сектантского типа» и «травмированы московской верой в богослужение» и, следовательно, нуждаются в лечении перед присоединением к «настоящей» Церкви. Они обвиняют верующих УПЦ в «принесении войны в Украину», а УПЦ — в религиозном экстремизме. За редкими исключениями государство не пытается ограничивать такие высказывания.

(Хотя такие заявления священнослужителей и верующих ПЦУ не обязательно являются языком вражды, дифференцированный подход государства показывает, что его меры по борьбе с ненавистью непоследовательны и могут быть предвзятыми.)

В-третьих, утверждения о религиозном превосходстве или неполноценности не являются религиозной ненавистью или экстремизмом (как отмечено в документе ОБСЕ/БДИПЧ 2019 года «Свобода вероисповедания или убеждений и безопасность: Руководство по вопросам политики», стр. 49), если за ними не следует подстрекательство к насилию, ненависти или дискриминации. Таким образом, как УПЦ, так и ПЦУ, а также любые другие религиозные общины или лица, должны иметь возможность отстаивать исключительность своей веры.

В-четвертых, судебные оценки дел о религиозной ненависти не могут быть абстрактными и неконтекстными. Принимая решение о том, является ли определенное высказывание подстрекательством к религиозной ненависти, суды должны учитывать контекст высказывания и давать тонкую оценку в каждом конкретном случае. Рассмотренные и рассматриваемые украинскими судами дела не доказывают, что их подход к оценке религиозных высказываний достаточно детализирован.

Рабатский план действий 2017 года по запрету пропаганды национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющей собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, рекомендует применять шестикомпонентный тест, учитывая:

1) социальный и политический контекст;

2) статус говорящего;

3) намерение настроить аудиторию против целевой группы;

4) содержание и форму высказывания;

5) масштабы его распространения;

6) вероятность причинения вреда, включая то, насколько он может быть неизбежным.

Важно отметить, что международное право склонно воспринимать антиненавистные нормы прежде всего как правовой инструмент защиты уязвимых групп и религиозных меньшинств (см. Доклад Специального докладчика ООН по вопросу о свободе религии или убеждений за 2024 год о пропаганде ненависти на основе религии или убеждений A/HRC/55/47). В этих терминах государство должно учитывать, всегда ли жесткая критика или даже ненависть к ПЦУ, как социологически крупнейшей украинской религиозной группе, требуют уголовно-правового ответа.

Реальная угроза, но свобода вероисповедания или убеждений вызывает беспокойство

Дела отца Данилевича и некоторых других священнослужителей и верующих УПЦ сигнализируют о том, что государственная политика в отношении УПЦ вызывает опасения по поводу свободы вероисповедания. В то время как государство пытается устранить реальную угрозу использования религии для поддержки и оправдания российской агрессии, оно склонно делать это с помощью инструментов, которые не являются ни разумными, ни соразмерными, в частности, налагая очевидный запрет на УПЦ и превращая межправославные отношения в Украине в проблему безопасности.

— Дмитрий Вовк — приглашенный профессор Школы права имени Бенджамина Н. Кардозо. Также руководит Центром верховенства права и религиоведения в Национальном юридическом университете имени Ярослава Мудрого в Украине.

21 August 2024
Dmytro Vovk, @VovkDmytro

Mykola Danylevych RFEClerics and believers of the Ukrainian Orthodox Church (UOC, affiliated with the Moscow Patriarchate) have and are facing criminal charges of justifying Russian aggression and hate speech. Many have been prosecuted for criticising the rival Orthodox Church of Ukraine and the state’s religious policies. The state faces a real threat of the utilisation of religion to justify Russian aggression, but uses tools — imposing a blatant ban on the UOC and turning inter-Orthodox relations in Ukraine into a security issue — that are neither reasonable nor proportionate.

Russia’s war against Ukraine, and especially its full-scale invasion of Ukraine launched in February 2022, has strengthened the Ukrainian state’s interference into religious affairs. It has also turned its relations with the Ukrainian Orthodox Church (the UOC, which is historically and ecclesiastically affiliated with the Moscow Patriarchate) into a security issue.

Concerns over the UOC’s affiliation, the alleged or already proved in court involvement of several UOC bishops and priests in crimes against national security, and also the growing public support for the imposition of extraordinary restrictions on the UOC, have all resulted in a draft law aiming to ban the UOC for its links with Russia and a variety of security measures and criminal proceedings against UOC clerics and believers. Parliament, the Verkhovna Rada, finally approved the law on 20 August and it now goes to President Volodymyr Zelensky for signature (see forthcoming F18News article).

Many clerics and believers of the UOC have and are facing criminal cases on charges of justifying Russian aggression and inciting religious hatred. Many of the cases are instigated or have the involvement of the Security Service of Ukraine (SBU). One such is the case of Fr Mykola Danylevych, the Kyiv-based deputy head of the UOC Department of External Relations (see below).

The SBU appears to interpret criticism of state policies regarding the UOC as well as UOC clerics’ verbal attacks on other religious communities, and above all, on the UOC’s rival Church — the Orthodox Church of Ukraine (OCU) recognised by the Ecumenical Patriarchate of Constantinople — as dissemination of «pro-Kremlin» or «Russian propagandist» narratives (see below).

Clerics and believers of the UOC have been punished for often harsh rhetoric against the OCU. However, OCU clerics and believers are rarely punished for often harsh rhetoric against the UOC (see below).

While combating religious hatred and speech justifying the Russian attack on Ukraine, the state should follow international standards and recommendations in this field. These include:
— religious hatred should not be perceived as a national security issue per se;
— restrictions imposed on religious speech must be applied in a non-discriminatory manner;
— claims of religious superiority or inferiority do not constitute religious hatred or extremism;
— court assessments of religious hatred cases cannot be abstract and non-contextual;
— international law tends to perceive anti-hatred norms as, first of all, a legal tool to protect vulnerable groups and religious minorities (see below).

Fr Mykola Danylevych’s case

One of the most prominent cases against clerics of the Ukrainian Orthodox Church (UOC, which is historically and ecclesiastically affiliated with the Moscow Patriarchate) is that of Fr Mykola Danylevych. He is the Kyiv-based deputy head of the UOC Department of External Relations.

In April 2024, the Security Service of Ukraine (SBU) charged Fr Danylevych with incitement of religious hatred (Criminal Code Article 161) and justification of Russian aggression (Criminal Code Article 436-2). He was obliged to appear before the investigator at any time and is still waiting for his case to be resolved in a Kyiv court.

According to the SBU, Fr Danylevych called for the «joint prayer with the occupiers» and systematically used his Telegram-channel (a one-way feed in Telegram messenger) to share «pro-Kremlin narratives» among his over 2,800 subscribers.

The SBU additionally claims that Fr Danylevych, who also coordinates a network of UOC parishes abroad, spread «Russian Federation propagandist narratives» wrapped into spiritual assistance to Ukrainian refugees. Fr Danylevych called these accusations politically motivated and connected them to his role in the UOC Department of External Relations.

While the SBU provided no further details regarding Fr Danylevych’s case, previously the SBU had reported about criminal cases regarding other UOC clerics involved in «disinformation about the social-political situation in Ukraine», including «so-called ‘persecutions'» against the UOC.

The SBU also informed about a UOC metropolitan who had written «pro-Kremlin leaflets and brochures». In these, the SBU alleged, he «offended religious feelings of Ukrainians, diminished convictions of believers belonging to other religions and promote hostile views regarding them».

In addition, the SBU points to religious hate speech criminal cases initiated against UOC clergy as part of its work to protect Ukraine’s national security.

Therefore, the SBU appears to interpret criticism of state policies regarding the UOC (so-called «persecutions») as well as UOC clerics’ verbal attacks on other religious communities, and above all, on the UOC’s rival church — the Orthodox Church of Ukraine (OCU) recognised by the Ecumenical Patriarchate of Constantinople — as dissemination of «pro-Kremlin» or «Russian propagandist» narratives.

Criminal cases against UOC clerics

Fr Mykola Danylevych is not the only UOC priest accused of incitement of religious hatred and / or the justification of Russian aggression. The Registry of Court Decisions contains dozens of court verdicts and procedural rulings in such cases. Some of these were initiated against UOC clerics and closely-related believers that presumably used religious arguments or their ecclesiastical status to blame and label other religious communities and justify the Russian attack on Ukraine.

For example, in June 2022, a UOC cleric serving in Dnipropetrovsk Region was sentenced to suspended imprisonment on charges of inciting hatred against Ukrainians and Jews. While conducting a service, the cleric claimed to his flock, in a clearly anti-Semitic manner, that the division between Russians, Ukrainians and Belarusians was created by Jews, who also provoked a «civil war» between Russia and Ukraine. He also claimed that Jews «educated many nationalists during the last 30 years [of Ukrainian independence], they have whole battalions, whole brigades fighting [in this war]».

In February 2024, a UOC cleric’s wife was sentenced to suspended imprisonment by Vilnyansk District Court of Zaporizhzhia Region on charges of justifying Russian aggression. She shared in an online chat the argument that «in Ukraine, Russia is fighting to the death with an unequivocal anti-Orthodoxy. … The essence of the Ukrainian regime is the war against Orthodoxy. … Russia did not provoke them; the war just de-masked them and forced them to hurry up. … The Orthodox Church of Ukraine was created with the only goal—to turn Ukraine into an anti-Russian project, which is impossible without undermining Orthodox unity [between Russia and Ukraine]. … Russia’s only fault is that previously it lacked the strength to choke off a wriggling-out young serpent but waited until [this serpent] became a dragon.»

In April 2024, a UOC priest serving in Sumy Region was sentenced to suspended imprisonment on charges of justifying Russian aggression. While preaching and communicating with believers, he blamed Ukraine for the start of the war with Russia in 2014 and blamed Europe for the dissolution of ancient Rus and the USSR and what he claimed was its current intention of using Ukraine as a means to dissolve Russia. The priest insisted that «the Third World War has been going on… But Russia is not fighting against Ukraine…. Again, all Europe led by America is going to war against Russia.»

However, in many cases UOC clerics’ harsh religious speech (primarily against the OCU) does not refer explicitly to the Russia-Ukraine war. For example, a UOC cleric serving in Dnipropetrovsk Region was convicted on charges of inciting religious hatred for his religiously-based criticism of the OCU. The court argued that the cleric provoked the negative stance towards the OCU by putting the Church’s name into quotation marks, thereby implying that the OCU is not a real Church but, as the cleric had maintained, «a superficial project of the unification of Ukrainian Orthodoxy … with purely political and electoral goals».

A UOC believer and member of a UOC-affiliated non-governmental organisation was fined for inciting religious hatred by comparing the OCU with «a train going down to the abyss», labelling its believers as «insane, evil-minded and demonic people», and calling the OCU leader, Metropolitan Epifany, «a sick person» with no sense of conscience or humanity.

A UOC cleric based in Dnipropetrovsk Region was punished for claiming that the UOC was «the only true faith» while the OCU were schismatics and cultists, «a political party and a pure fraud» headed by an «illegitimate leader». The cleric insisted that the OCU had no grace, and its believers will not be saved. The Amur-Nizniodniprovskyi District Court of Dnipropetrovsk qualified these speeches as incitement to religious hatred.

A UOC believer was accused of inciting religious hatred for offending OCU members at a meeting of an Orthodox community in the village of Tarasivka in Kyiv Region and, then, on her Facebook account, condemning OCU members who raided her community’s property and beat her fellow believers.

Combating religious hatred: International law perspective

The Ukrainian state has a strong legitimate interest in combating religious hatred and speech justifying the Russian attack on Ukraine. While doing this, however, the state should follow international standards and recommendations in this field.

First, religious hatred should not be perceived as a national security issue per se. Obviously, freedom of religion or belief (FoRB) cannot be utilised to justify the Russian aggression. However, criticism of the state’s religious policy or even spreading religious hatred should not be turned into a security issue simply because the state considers a particular religious community (in this case the OCU) as the national religion or more patriotic or more loyal to the state.

Similarly, criticism of state policies in the religious domain, either on a religious or political basis, or of the state’s perceived favouritism of the OCU, generally fall within the scope of freedom of speech – including of UOC clerics and believers. It should not be considered a threat to national security and prosecuted as such.

Second, there is no one particular model of regulation of religious speech that fits international law. The scope of protected speech can vary from a broader approach in the United States to more restricted models in Europe. However, restrictions imposed on religious speech must be applied in a non-discriminatory manner.

In Ukraine, relations between the two biggest Orthodox churches are overheated on both sides. OCU clerics and supporters call the UOC clergy and believers people who are «sick with the Russian Orthodox Church of the FSB«, have a «conscience of the cultist type» and «traumatised by the Moscow faith in worshipping» and, therefore, need some treatment before joining a «real» Church. They blame UOC believers for «bringing war to Ukraine» and accuse the UOC of religious extremism. With only a few exceptions, the state does not attempt to restrict this type of speech.

(While such statements by OCU clerics and believers may not necessarily constitute hate speech, the state’s differential approach demonstrates that its anti-hatred measures are inconsistent and might be biased.)

Third, claims of religious superiority or inferiority do not constitute religious hatred or extremism (as noted by the2019 OSCE/ODIHR Freedom of Religion or Belief and Security: Policy Guidance, p. 49), if they are not followed by the incitement to violence, hatred or discrimination. Thus, both the UOC and the OCU — as well as any other religious communities or individuals — shall be allowed to argue for the exclusivity of their faith.

Fourth, court assessments of religious hatred cases cannot be abstract and non-contextual. While deciding whether a certain speech constitutes incitement of religious hatred, courts should take into account the context of the speech and provide a nuanced, case-by-case assessment. The cases already considered and being considered by Ukrainian courts do not prove that their approach to the assessment of religious speech is nuanced enough.

The 2017 Rabat Plan of Action on the prohibition of advocacy of national, racial or religious hatred that constitutes incitement to discrimination, hostility or violence recommends applying a six-pronged test, taking into account:
1) the social and political context;
2) the status of the speaker;
3) the intent to incite the audience against a target group;
4) the content and form of the speech;
5) the extent of its dissemination;
6) the likelihood of harm, including how imminent it might be.

Importantly, international law tends to perceive anti-hatred norms as, first of all, a legal tool to protect vulnerable groups and religious minorities (see the 2024 Report by the UN Special Rapporteur on Freedom of Religion or Belief on the advocacy of hatred based on religion or belief A/HRC/55/47). In these terms, the state should consider whether harsh criticism or even hatred against the OCU, as sociologically the biggest Ukrainian religious group, always require a criminal-law response.

Real threat, but freedom of religion or belief concerns

The cases of Fr Danylevych and some other UOC clerics and believers signal that state policies regarding the UOC provoke FoRB concerns. While the state attempts to address a real threat of the utilisation of religion to support and justify the Russian aggression, it is inclined to do this by using tools — in particular by imposing a blatant ban on the UOC and by turning inter-Orthodox relations in Ukraine into a security issue — that are neither reasonable nor proportionate.

— Dmytro Vovk is a visiting professor at the Benjamin N. Cardozo School of Law. He also runs the Center for the Rule of Law and Religion Studies at Yaroslav Mudryi National Law University in Ukraine.

Source

Перевод выполнен при поддержке

5 августа 2024 г.
Феликс Корли, «Форум 18»

2 августа на слушании в подконтрольном России Верховном суде Крыма в Симферополе Запорожский областной суд приговорил 41-летнего украинского православного священника о. Константина Максимова к 14 годам лишения свободы в исправительно-трудовой колонии строгого режима по обвинению в «шпионаже». «Я в таком шоке», — сказала «Форуму 18» его мать Светлана Максимова. Скорее всего, его незаконно переведут в Россию после апелляции. 15 августа ожидается вынесение приговора по уголовному делу протестантки из Мелитополя Елены, которой грозит до 10 лет лишения свободы за высказывания на молитвенном собрании.

2 августа подконтрольный России Запорожский областной суд — на судебном процессе, состоявшемся в контролируемом Россией Верховном суде Крыма в Симферополе — признал 41-летнего священника Украинской православной церкви (УПЦ) о. Константина Максимова виновным по обвинению в «шпионаже». Судья приговорил его к 14 годам лишения свободы в исправительно-трудовой колонии строгого режима. Судебный процесс начался 6 июня, более чем через год после ареста священника российскими войсками.

О. Константина судили и признали виновным по статье 276 («Шпионаж») Уголовного кодекса России. Согласно международному праву, Россия не имеет права применять свои законы на оккупированной территории Украины, поскольку обязана оставить в силе украинские законы (см. Ниже).

«Я в таком шоке, — сказала „Форуму 18“ Светлана Максимова, мать отца Константина, с территории контролируемой правительством Украины. — Я надеялась на меньшее» (см. ниже).

Чиновник, ответивший на телефонный звонок в подконтрольную России Запорожскую областную прокуратуру в Мелитополе, и дежурный прокурор контролируемой Россией Крымской прокуратуры в Симферополе, который поддержал мелитопольских коллег, отказались отвечать на вопросы «Форума 18» по делу о. Константина (см. Ниже).

Звонки на указанный номер контролируемого Россией Запорожского областного суда остались без ответа, как и в канцелярию по уголовным делам Верховного суда Крыма (см. Ниже).

Артем Шарлай, начальник отдела по работе с этническими, религиозными и казачьими организациями управления общественно-политических коммуникаций управления внутренней политики подконтрольной России Запорожской областной администрации, не ответил на телефонный звонок 5 августа.

В октябре 2023 года Шарлай заявил «Форуму 18», что о. Константин не хотел, чтобы Бердянская епархия Украинской православной церкви (УПЦ) стала частью Русской православной церкви. Русская православная церковь установила контроль над епархией в мае 2023 года (см. ниже).

«Мы обжалуем приговор, хотя я не думаю, что его изменят», — сказала Светлана Максимова в интервью «Форуму 18». Она надеется, что ее сын будет включен в обмен пленными между Россией и Украиной. Она добавила, что в последний раз видела о. Константина в декабре 2021 года, за два месяца до полномасштабного вторжения России в Украину (см. Ниже).

О. Константин, скорее всего, останется в СИЗО № 2 в Симферополе до рассмотрения апелляции. «Форум 18» не смог связаться с изолятором по телефону 5 августа (см. Ниже).

В случае неудовлетворения апелляции о. Константина, скорее всего, переведут в тюрьму в России, несмотря на то, что это нарушает Женевскую конвенцию (IV) о защите гражданского населения во время войны (см. ниже).

15 августа ожидается вынесение приговора по уголовному делу протестантки Елены из Мелитополя в оккупированной части Запорожской области. Ее судят за высказывания, которые она якобы сделала на молитвенном собрании в июле 2023 года. Ей грозит до 10 лет лишения свободы, если ее признают виновной по обвинению в распространении «заведомо ложной информации» о вооруженных силах России (см. ниже).

Подконтрольная России прокуратура Запорожской области отказалась отвечать на вопросы «Форума 18» по делу Елены. «Спросите в суде», — сказал «Форуму 18» дежурный сотрудник, не назвавший своего имени. Затем он положил трубку. Другие должностные лица не ответили на звонки (см. ниже).

Елена была арестована в феврале. Летом стало известно, что она содержится в тюрьме в Донецке (см. Ниже).

44-летний о. Феогност Пушков с конца июня содержится в следственном изоляторе в Старобельске в оккупированной Россией части Луганской области. Прокуратура расследует дело по уголовным обвинениям, которые пока не были обнародованы. Ранее прокуроры выдвинули против него административные обвинения за публикации в интернете, но позже ФСБ России вернула дело обратно из суда (см. ниже).

22 июля контролируемый Россией Тельмановский районный суд оккупированной части Донецкой области оштрафовал еще одного человека за «незаконную миссионерскую деятельность». Сотрудники суда не ответили на телефонные звонки. Обвинения по статье 5.26, часть 4 КоАП РФ предусматривают штраф для физических лиц в размере от 5000 до 50 000 российских рублей (см. ниже).

В сентябре 2023 года Тельмановский районный суд оштрафовал двух священников за «незаконную миссионерскую деятельность» и постановил их депортировать. Затем их незаконно депортировали в Россию, а весной 2024 года — в Грузию (см. ниже).

Московская церковь выставила икону, которая, по ее данным, была «спасена» российскими войсками из «российского города Авдеевка». Российские войска захватили украинский город в феврале. По-видимому, они забрали икону из церкви Марии Магдалины Украинской православной церкви, связанной с Московским патриархатом (УПЦ). Женщина в церкви Святого Ильи в Москве не смогла объяснить «Форуму 18», как или почему солдаты забрали икону (см. ниже).

Давление российских оккупантов на религиозные общины

Российские оккупационные власти неоднократно пытались оказать давление на священников как Православной церкви Украины (ПЦУ), так и Украинской православной церкви, связанной с Московским патриархатом (УПЦ), чтобы те присоединились к новым епархиям, которые Московский патриархат Русской православной церкви в одностороннем порядке создал на оккупированной территории Украины. Священники как ПЦУ, так и УПЦ исчезали после того, как отказывались.

13 февраля в украинском селе Каланчак в оккупированной Россией части Херсонской области неизвестные российские оккупанты схватили 59-летнего священника Православной церкви Украины (ПЦУ) Степана Подольчака. Его босым увезли с мешком на голове, заявляя, что он должен явиться на допрос. Его избитое тело — возможно, с пулевым ранением головы — нашли на улице села 15 февраля. «Форум 18» спросил российскую полицию Каланчака, какие действия они предпримут после его убийства. «Давно этого [сообщества] здесь нет и не будет, — ответил дежурный. — Забудьте об этом».

Российские оккупационные власти Запорожской области не только запретили четыре религиозных сообщества, в том числе Греко-католическую церковь, на оккупированных территориях области в декабре 2022 года, но и изгнали пять греко-католических священников, служивших примерно в 10 приходах в Мелитополе и округе.

Оккупационные власти также оказывали давление и пытали мусульманское духовенство, а также общины мечетей, если те отказывались присоединиться к контролируемым Россией исламским структурам.

Оккупационные власти закрыли и конфисковали многие места отправления культа общин, которые им не нравятся.

Согласно международному праву, Россия незаконно внедряет свои собственные законы на оккупированной украинской территории, тогда как обязана оставить в силе украинские законы.

Оккупированные Россией или частично оккупированные регионы Украины, в том числе Запорожье, где преследовали протестантку, Россия незаконно аннексировала в 2022 году. Там в конце 2022 года начали применять наказания в соответствии с российским Уголовным и Административным кодексами в судах, которые контролирует Россия.

Многие люди, приговоренные к тюремному заключению на оккупированной Россией части Украине, незаконно отправляются отбывать наказание в Россию. Четвертая Женевская конвенция о защите гражданского населения во время войны охватывает права гражданских лиц на территориях, оккупированных другим государством (их называют «покровительствуемые лица»). Статья 76 гласит: «Обвиняемые покровительствуемые лица будут содержаться в заключении в оккупированной стране, и, в случае осуждения, они должны там же отбывать свое наказание».

14-летний тюремный срок православного священника за «шпионаж»

Уголовный процесс над священником Украинской православной церкви (УПЦ) о. Константином Вячеславовичем Максимовым (родился 16 марта 1983 года) по обвинению в «шпионаже» завершился 2 августа. На последнем заседании подконтрольного России Запорожского областного суда, состоявшемся в контролируемом Россией Верховном суде Крыма в Симферополе, судья признал его виновным.

Суд начался 6 июня, после того как священник провел более года в российском заключении.

О. Константина судили и признали виновным по статье 276 («Шпионаж») Уголовного кодекса России. Согласно международному праву, Россия не имеет права применять свои законы на оккупированной территории Украины, поскольку обязана оставить в силе украинские законы.

Судья приговорил о. Константина к 14 годам лишения свободы в исправительно-трудовой колонии строгого режима, сообщила контролируемая Россией Крымская прокуратура 2 августа. Прокурор заявил, что поддержал версию обвинения. Отмечалось, что дело «возбуждено по материалам УФСБ России по Запорожской области».

Прокуратура опубликовала 8-секундное видео, на котором о. Константин находится в стеклянной будке подсудимого в зале суда Верховного суда Крыма. Женщина, отраженная в стекле, предположительно, является назначенным государством адвокатом о. Константина. Больше никого на видео не видно.

«Я в таком шоке, — сказала „Форуму 18“ 2 августа с контролируемой правительством Украины территории Светлана Максимова, мать о. Константина,. — Я надеялась на меньшее».

Сотрудник, ответивший на телефонный звонок в Запорожскую областную прокуратуру 5 августа, отказался отвечать на вопросы «Форума 18» по делу о. Константина.

Дежурный прокурор контролируемой Россией прокуратуры Крыма в Симферополе отказался отвечать на вопросы «Форума 18» по делу о. Константина 5 августа.

Звонки на указанный номер контролируемого Россией Запорожского областного суда остался без ответа 5 августа.

Задержан более года назад

О. Константин служил священником храма Успения Пресвятой Богородицы УПЦ в городе Токмак Запорожской области Украины. Он решил остаться там, когда российские войска оккупировали регион в начале 2022 года.

Российские оккупационные силы задержали о. Константина в южном городе Чонгар, когда он пытался пересечь административную границу с оккупированной украинской территорией Крыма в мае 2023 года.

Российская оккупационная прокуратура Запорожской области возбудила уголовное дело против о. Константина в феврале 2024 года. В сообщении от 29 марта 2024 года она утверждала, что в Токмаке в период с апреля 2022 года по февраль 2023 года о. Константин «с помощью интернет-мессенджера передал сотруднику службы безопасности Украины сведения с координатами дислокации технических средств противовоздушной обороны России, расположенных на территории города и района».

Известно, что о. Константин содержится в СИЗО № 2 в столице Крыма Симферополе как минимум с февраля 2024 года. 18 апреля Запорожский областной суд официально вынес решение о его предварительном заключении.

Ранее оккупационная прокуратура Запорожской области в Мелитополе не сообщала по телефону, кто ведет уголовное дело против о. Константина в суде. Там также не отвечали на письменные вопросы.

Российские оккупационные силы имеют опыт фабрикации ложных обвинений против тех, кто им не нравится.

Артем Шарлай, начальник отдела российских оккупантов по работе с этническими, религиозными и казачьими организациями управления общественно-политических коммуникаций управления внутренней политики подконтрольной России Запорожской областной администрации, 5 августа не ответил на звонок.

В октябре 2023 года Шарлай заявил «Форуму 18», что о. Константин не хотел, чтобы Бердянская епархия Украинской православной церкви (УПЦ) стала неотъемлемой частью Русской православной церкви. Русская православная церковь захватила епархию в мае 2023 года.

«Мы обжалуем приговор, хотя я не думаю, что он будет изменен»

«Мы обжалуем приговор, хотя я не думаю, что его изменят», — сказала Светлана Максимова, мать о. Константина, в беседе с «Форумом 18». Она надеется, что ее сын будет включен в обмен пленными между Россией и Украиной. Она добавила, что в последний раз видела о. Константина в декабре 2021 года, за два месяца до полномасштабного вторжения России в Украину

О. Константин, скорее всего, останется в СИЗО № 2 в Симферополе, пока не будет рассмотрена апелляция. «Форум 18» не смог связаться с изолятором по телефону 5 августа.

Адрес отца Константина в СИЗО:

295051 Республика Крым
г. Симферополь
пер. Элеваторный 4
ФКУ Следственный изолятор № 2 УФСИН России по Республике Крым и г. Севастополю

В случае неудовлетворения апелляции о. Константина, скорее всего, переведут в тюрьму в России, несмотря на то, что это нарушает Женевскую конвенцию (IV) о защите гражданского населения во время войны.

Приговор протестантке за слова на молитвенном собрании ожидается 15 августа

Протестантку примерно 50 лет, известную только как Елена, контролируемый Россией суд может приговорить к 10 годам лишения свободы за высказывания, которые она якобы сделала на молитвенном собрании в доме в оккупированном Мелитополе (Запорожская область) в июле 2023 года. (По неподтвержденным данным, она якобы уже была приговорена к 7 годам тюремного заключения.)

Следующее слушание по делу Елены должно состояться 15 августа, сообщили «Форуму 18» протестанты, знакомые с делом. Ожидается, что суд вынесет свой вердикт на этом слушании.

Елену преследуют по статье 207. 3, части 2, пункта «Д» Уголовного кодекса РФ. Она предусматривает наказание за «публичное распространение заведомо ложной информации о применении Вооруженных Сил Российской Федерации», совершенное «по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы». Наказания варьируются от крупного штрафа до лишения свободы на срок до 10 лет.

Никто не ответил на звонок «Форума 18» 5 августа по указанному номеру контролируемого Россией Запорожского областного суда. Судья, который ранее заявил, что не был лично вовлечен в дело протестантки, не ответил 5 августа на вопросы «Форума 18» по этому делу.

Контролируемая Россией Запорожская областная прокуратура 5 августа отказалась отвечать на вопросы «Форума 18» по делу Елены. «Спросите в суде», — сказал «Форуму 18» из Мелитополя 5 августа дежурный сотрудник, не назвавший своего имени. Затем он положил трубку.

Артем Шарлай, начальник отдела российских оккупантов по работе с этническими, религиозными и казачьими организациями управления общественно-политических коммуникаций управления внутренней политики подконтрольной России Запорожской областной администрации, не ответил на звонок 5 августа.

Российские оккупационные силы арестовали протестантку в начале 2024 года. В течение нескольких месяцев после ареста ее местонахождение было неизвестно. Летом 2024 года выяснилось, что россияне держат ее в тюрьме в Донецке.

По информации Федеральной службы безопасности (ФСБ) России оккупационный Следственный комитет возбудил уголовное дело в отношении женщины по статье 207.3 УК РФ.

Ранее в оккупационном Следственном комитете по Запорожской области отказались сообщить, вела ли ФСБ тайную запись религиозного собрания, на котором женщина якобы сделала свои замечания. 8 мая один из чиновников сообщил «Форуму 18», что дело передали в контролируемый Россией Запорожский областной суд и что все вопросы следует адресовать суду.

Продолжается расследование дела в отношении арестованного священника УПЦ

О. Феогност (Тимофей Геннадьевич Пушков, родился 6 сентября 1979 года) с конца июня содержится в СИЗО Старобельска в оккупированной Россией части Луганской области. Прокуратура расследует дело по уголовным обвинениям, которые пока не были обнародованы.

О. Феогност — священник Луганской епархии Украинской православной церкви (УПЦ), связанной с Московским патриархатом. Он служит внештатным священником в приходе святителя Николая в селе Курячевка Старобельского района Луганской области Украины, в 25 км от границы с Россией. Российские войска незаконно оккупировали этот район в начале 2022 года.

О. Феогност живет со своей матерью-инвалидом Таисией (ей около 80 лет), для которой он является единственным опекуном, в селе Просяное недалеко от Марковки в оккупированной Россией Луганской области.

О. Феогност часто публиковал в соцсетях посты о православной литургии и истории, а также о текущих событиях в Православной церкви и не только. В 2023 году оккупационная прокуратура предъявила о. Феогносту обвинение по ч. 1 ст. 20. 3. 3 КоАП РФ («Публичные действия, направленные на дискредитацию Вооруженных Сил Российской Федерации»). ФСБ России не понравилось видео, которое он разместил на youtube 12 мая 2022 года, где обсуждается, чем его взгляды на патриотизм, основанный на христианских принципах, отличаются от взглядов трех провоенных священников Русской православной церкви (РПЦ).

26 апреля 2023 года прокуратура передала дело в полицию, а та затем его — в суд. Однако прежде чем Марковский районный суд смог приступить к рассмотрению, ФСБ изъяла из него материалы дела о. Феогноста. Его вернули 26 мая 2023 года, потребовав от оккупационной полиции провести «дальнейшую работу» по этому делу. Дело так и не вернули в суд.

7 июня 2024 года сотрудники ФСБ России пришли в дом священника Феогноста Пушкова из Украинской православной церкви (УПЦ) в селе Просяное оккупированной Россией Луганской области с ордером на обыск, выданным подконтрольным России Октябрьским районным судом Луганска. Они обыскали дом, забрав два телефона, два ноутбука и три usb-диска.

Силовики снова пришли в дом о. Феогноста 11 июня и отвезли его в близлежащий город Марковку для допроса. Судя по всему, они провели «экспертизу» его публикаций. «Я понятия не имею, что решат там «эксперты», — отметил о. Феогност. На вопрос, почему вызвали на допрос о. Феогноста, дежурный Марковского РОВД ответил «Форуму 18»: «Я не уполномочен давать вам такую ​​информацию».

18 июня о. Феогност отметил, что его срочно вызвали для постановки на воинский учет. Ему сказали, что состоять на учете должны все: «Иначе грозят 5 лет срока».

«Я понимаю причину и цель этих посещений! — отметил о. Феогност. — И я уже сказал своим гостям, что готов прекратить обсуждение политических тем, как только мне вернут мою оргтехнику».

О. Феогност добавил: «Я не меняю своих политических взглядов, но готов их не декларировать в публичном пространстве и не вступать в дискуссию с теми, кто пропагандирует неприемлемые для меня взгляды».

Оккупанты снова арестовали священника УПЦ

20 июня российские оккупационные власти арестовали о. Феогноста в его доме в селе Просяное в оккупированной Россией Луганской области.

Последний пост о. Феогноста в его telegram-канале был 20 июня. «Я в Скорой, — написал о. Феогност после того, как его вызвали в отделение полиции. — Меня хотят закрыть в полиции… Я между жизнью и смертью… Помогите все, кто может. Мать не переживет этого! » Ранее в тот же день он написал о своем высоком кровяном давлении, объяснив его стрессом.

«Форум 18» попытался выяснить, что случилось с о. Феогностом после его ареста. «Я не могу поделиться с вами информацией», — сказал «Форуму 18» 26 июня дежурный подконтрольного России Марковского районного управления полиции, который не назвал своего имени. На повторный вопрос он заявил, что о. Феогност «жив и здоров», но не сообщил подробностей: «Я не видел его». Сотрудник сказал, что встречался с ним ранее.

На вопрос, почему арестовали о. Феогноста, дежурный ответил: «Если что и делалось, то в соответствии с законом».

Дежурный подконтрольного России Следственного комитета по Луганской области отказался сообщить, возбуждено ли против о. Феогноста уголовное дело. «У нас нет информации», — сказал он «Форуму 18» 26 июня. 5 августа в Следственном комитете не ответили на телефонный звонок.

27 июня «Форум 18» обратился в подконтрольный России Марковский районный суд с вопросом (если тот решил содержать о. Феогноста в СИЗО) :

— когда было принято это решение;

— и на какой срок его приказано держать под стражей.

К концу рабочего дня по местному времени 5 августа «Форум 18» так и не получил ответа.

Перед началом рабочего дня 1 июля «Форум 18» обратился в отдел культуры, спорта, молодежи и религии подконтрольной России администрации Марковского муниципального района. «Форум 18» спросил:

— почему был арестован о. Феогност;

— когда суд принял решение о содержании его под стражей;

— на какой срок его назначают содержание под стражей;

— и содержится ли он в подконтрольном России Луганском СИЗО № 1.

К концу рабочего дня по местному времени 5 августа «Форум 18» так и не получил ответа.

Адрес о. Феогноста в СИЗО:

292700, Луганская область
Старобельский район
г. Старобельск
ул. Кирова д. 65
ФКУ «Следственный изолятор № 2» УФСИН России по Луганской Народной Республике

Еще один штраф за «незаконную миссионерскую деятельность»

Контролируемый Россией суд вынес еще один штраф на оккупированной территории Украине за «незаконную миссионерскую деятельность» (статья 5. 26, часть 4 КоАП РФ). Размер штраф для физических лиц составляет от 5000 до 50 000 российских рублей.

Дело в отношении неизвестного лица было передано в Тельмановский районный суд Донецкой области в начале июля. Первоначальное слушание, назначенное на 11 июля, было отложено, и согласно судебным протоколам, дело окончательно рассмотрели 22 июля. Судья присудил штраф.

Сотрудники Тельмановского районного суда не отвечали на телефонные звонки каждый раз, когда «Форум 18» звонил 5 августа.

После неоднократных рейдов на незарегистрированную общину баптистского Союза церквей 27 апреля контролируемый Россией Краснодонский городской суд оккупированной части Луганской области оштрафовал пастора Владимира Рытикова на 5000 российских рублей по обвинению в «незаконной миссионерской деятельности» (статья 5. 26, часть 4 КоАП РФ) за руководство незарегистрированной общиной баптистов. «Это половина моей [ежемесячной] пенсии», — отметил он. 11 июня Верховный суд Луганской области оставил штраф в силе.

Начальник полиции Краснодона, полковник Сергей Крупа, подписавший приказ о передаче дела в суд, отказался объяснить «Форуму 18» в апреле, почему полиция возбудила дело против пастора Рытикова за церковное собрание в доме.

В сентябре 2023 года сотрудники управления Федеральной службы безопасности (ФСБ) России, ответственные за ограничение осуществления свободы вероисповедания или убеждений в оккупированной Донецкой области, схватили отца Христофора Хримли и отца Андрея Чуя. 22 сентября Тельмановский районный суд оштрафовал обоих священников (являющихся гражданами Украины) по статье 5. 26, части 5 КоАП РФ («Осуществление миссионерской деятельности иностранцами»). Суд также постановил депортировать их «за пределы Российской Федерации».

В октябре 2023 года российские оккупационные власти незаконно перевезли о. Христофора и о. Андрея в Ростовскую область России, где их содержали в депортационном центре. В начале 2024 года Россия депортировала о. Христофора и о. Андрея в Грузию.

Российские оккупационные власти также используют статью 5.26 КоАП РФ для наказания за осуществление свободы вероисповедания или убеждений в Крыму, который Россия незаконно оккупировала в 2014 году. Многие из тех, кого преследуют, — мусульмане, которые проводят молитвы в мечетях.

Российские солдаты украли икону и переправили ее в Россию

К моменту захвата в феврале российскими войсками города Авдеевка в Донецкой области Украины церковь Марии Магдалины Украинской православной церкви, связанной с Московским патриархатом (УПЦ), получила некоторые повреждения, но все еще стояла. Стоял в ней и иконостас.

Российский военный блогер Евгений Лисицын 21 февраля опубликовал в сети видеозапись своего визита в церковь в сопровождении солдат 1-й гвардейской Славянской бригады. Он выразил удивление тем, что иконы и книги в церковном киоске остались нетронутыми. «Удивительно. Обычно украинская армия все крадет», — заявил он.

1-я гвардейская славянская бригада передала икону Божией Матери с Младенцем — по-видимому, из этой церкви — в храм пророка Божия Илии в Черкизово на северо-восточной окраине Москвы. «Эта святыня была спасена в российском городе Авдеевка усилиями 1-й гвардейской Славянской бригады имени равноапостольного князя Владимира, одного из подразделений, названных в честь православных святых», — говорится в объявлении у иконы в московской церкви.

Приход разместил изображение иконы в своем канале в Telegram 27 июля, за день до запланированных в церкви молебнов за российские войска в день святого Владимира. Приход не сообщил, кто дал российским войскам разрешение забрать икону.

Женщина, ответившая на телефонный звонок в храме пророка Божия Илии 5 августа, не смогла объяснить «Форуму 18», как и почему солдаты забрали икону. Военный блогер Лисицын в тот же день подтвердил «Форуму 18», что в феврале был в православной церкви Марии Магдалины в Авдеевке, но не сказал, забрали ли солдаты оттуда икону.

5 August 2024
Felix Corley, Forum 18

At a hearing at the Russian-controlled Crimean Supreme Court in Simferopol on 2 August, Zaporizhzhia Regional Court jailed 41-year-old Ukrainian Orthodox priest Fr Kostiantyn Maksimov in a strict regime labour camp for 14 years on «espionage» charges. «I’m in such shock,» his mother Svetlana Maksimova told Forum 18. He is likely to be illegally transferred to Russia after any appeal. On 15 August, a verdict is expected in the criminal trial of Olena, a Protestant from Melitopol facing up to 10 years’ imprisonment for remarks at a prayer meeting.

On 2 August, the Russian-controlled Zaporizhzhia Regional Court – at a trial held at the Russian-controlled Crimean Supreme Court in Simferopol – found 41-year-old Ukrainian Orthodox Church (UOC) priest Fr Kostiantyn Maksimov guilty on charges of «espionage». The Judge sentenced him to 14 years’ imprisonment in a strict regime labour camp. The trial began on 6 June, more than a year after Russian forces had arrested the priest.

Fr Kostiantyn was tried and convicted under Article 276 («Espionage») of the Russian Criminal Code, which carries a jail term of 10 to 20 years. It is illegal under international law for Russia to enforce its own laws on occupied Ukrainian territory, as Russia is required to leave Ukrainian law in force (see below).

«I’m in such shock,» Svetlana Maksimova, mother of Fr Kostiantyn, told Forum 18 from government-held Ukraine. «I had hoped for less» (see below).

The official who answered the phone at the Russian-controlled Zaporizhzhia Region Prosecutor’s Office in Melitopol and the duty prosecutor at the Russian-controlled Crimean Prosecutor’s Office in Simferopol – which had supported colleagues in Melitopol — refused to answer any of Forum 18’s questions about Fr Kostiantyn’s case (see below).

The listed number for the Russian-controlled Zaporizhzhia Regional Court went unanswered, as did the chancellery for criminal cases at Crimea’s Supreme Court (see below).

Artyom Sharlay, the head of the Russian occupiers’ Department for Work with Ethnic, Religious and Cossack Organisations of the Social and Political Communications Department of the Internal Policy Department of the Russian-controlled Zaporizhzhia Regional Administration, did not answer his phone on 5 August.

Sharlay claimed to Forum 18 in October 2023that Fr Kostiantyn had not wanted the Berdyansk Diocese of the Ukrainian Orthodox Church (UOC) to move to be an integral part of the Russian Orthodox Church. The Russian Orthodox Church took over the Diocese in May 2023 (see below).

«We will appeal against the sentence, though I don’t think it will be changed,» Svetlana Maksimova insisted to Forum 18. She said she hopes that her son will be included in a prisoner exchange between Russia and Ukraine. She added that she has not seen Fr Kostiantyn since December 2021, two months before Russia’s full-scale invasion of Ukraine (see below).

Fr Kostiantyn is likely to remain in Investigation Prison No. 2 in Simferopol until any appeal is heard. Forum 18 was unable to reach the prison by phone on 5 August (see below).

If he loses any appeal, Fr Kostiantyn is likely to be transferred to a prison in Russia, despite this breaking the Geneva Convention (IV) relative to the Protection of Civilian Persons in Time of War (see below).

A verdict is expected on 15 August in the criminal trial of a Protestant from Melitopol in occupied Zaporizhzhia Region, identified only as Olena. She is on trial for remarks she allegedly made at a prayer meeting in a home in July 2023. She faces up to 10 years’ imprisonment if convicted on charges of spreading «knowingly false information» about Russia’s armed forces (see below).

The Russian-controlled Zaporizhzhia Region Prosecutor’s Office refused to answer any of Forum 18’s questions on Olena’s case. «Ask the court,» the duty official – who did not give his name – told Forum 18. He then put the phone down. Other officials did not answer the phone (see below).

Arrested in February, it became known in the summer that Olena is being held in a prison in Donetsk (see below).

The 44-year-old Fr Feognost Pushkov has been held since late June in pre-trial detention in Investigation Prison in Starobilsk in Russian-occupied Luhansk Region. Prosecutors are investigating him on criminal charges which have not yet been made public. Prosecutors had earlier brought administrative charges against him for his online posts, but the Russian FSB later took the case back from the court (see below).

On 22 July, Russian-controlled Telmanovo District Court in occupied Donetsk Region fined another individual for «illegal missionary activity». Officials at the Court did not answer the phone. Charges under Russian Administrative Code Article 5.26, Part 4 carry a fine for individuals of 5,000 to 50,000 Russian Roubles (see below).

In September 2023, Telmanovo District Court fined two priests for «illegal missionary activity» and ordered their deportation. They were then illegally deported to Russia and, in spring 2024, to Georgia (see below).

A Moscow church has put on display an icon it claimed had been «saved» by Russian troops from «the Russian town of Avdiyivka «. Russian troops seized the Ukrainian town in February. They appear to have taken the icon from the Mary Magdalene Church of the Ukrainian Orthodox Church linked to the Moscow Patriarchate (UOC). A woman at St Elijah’s Church in Moscow was unable to explain to Forum 18 how or why the soldiers had taken the icon (see below).

Russian occupiers’ pressure on religious communities

Russian occupation authorities have repeatedly tried to pressure priests of both the Orthodox Church of Ukraine (OCU) and the Ukrainian Orthodox Church linked to the Moscow Patriarchate (UOC) to join new dioceses the Moscow Patriarchate Russian Orthodox Church has unilaterally established on occupied Ukrainian territory. Both OCU and UOC clergy have been disappeared after they have refused.

Unknown men from the Russian occupation forces seized 59-year-old Fr Stepan Podolchak of the Orthodox Church of Ukraine (OCU) on 13 February in the Ukrainian village of Kalanchak in the Russian-occupied part of Kherson Region. They took him away barefoot with a bag over his head, insisting he needed to come for questioning. His bruised body – possibly with a bullet-wound to the head — was found on the street in the village on 15 February. Forum 18 asked Kalanchak’s Russian police what action they will take following his killing. «For a long time this [community] hasn’t existed here and won’t,» the duty officer replied. «Forget about it».

Russian occupation forces in Zaporizhzhia Region not only banned four religious communities – including the Greek Catholic Church — in the occupied parts of the Region in December 2022, they also drove out the five Greek Catholic priests who were serving in the 10 or so parishes in and around Melitopol.

Occupation officials have also pressured and tortured Muslim clergy and pressured mosque communities if they refuse to join Russian-controlled Islamic structures.

Occupation authorities have closed and seized many places of worship of communities they do not like.

It is illegal under international law for Russia to enforce its own laws on occupied Ukrainian territory, as Russia is required to leave Ukrainian law in force.

The Russian-occupied or partially-occupied regions of Ukraine which Russia illegally claimed to have annexed in 2022 – began imposing punishments under Russia’s Criminal and Administrative Codes in late 2022 in courts which Russia controls.

Many people handed jail terms in Russian-occupied Ukraine are illegally sent to serve sentences in Russia. The Geneva Convention (IV) relative to the Protection of Civilian Persons in Time of War covers the rights of civilians in territories occupied by another state (described as «protected persons»). Article 76 includes the provision: «Protected persons accused of offences shall be detained in the occupied country, and if convicted they shall serve their sentences therein.»

Orthodox priest’s 14-year «espionage» jail term

The criminal trial of Ukrainian Orthodox Church (UOC) priest Fr Kostiantyn Vyacheslavovich Maksimov (born 16 March 1983) on charges of «espionage» concluded on 2 August. At the final hearing of the Russian-controlled Zaporizhzhia Regional Court — held at the Russian-controlled Crimean Supreme Court in Simferopol – the Judge found him guilty.

The trial began on 6 June, after the priest had spent more than a year in Russian detention.

Fr Kostiantyn was tried and convicted under Article 276 («Espionage») of the Russian Criminal Code, which carries a jail term of 10 to 20 years. It is illegal under international law for Russia to enforce its own laws on occupied Ukrainian territory, as Russia is required to leave Ukrainian law in force.

The Judge sentenced Fr Kostiantyn to 14 years’ imprisonment in a strict regime labour camp, the Russian-controlled Crimean Prosecutor’s Office noted on 2 August. The Prosecutor said it had supported the prosecution case. It noted that the case «was initiated based on the materials of the Federal Security Service of Russia for Zaporizhzhia Region».

The Prosecutor’s Office published an 8-second video showing Fr Kostiantyn in the defendant’s glass box in the courtroom at the Crimean Supreme Court. A woman reflected in the glass presumably was Fr Kostiantyn’s state-appointed lawyer. No one else is visible in the video.

«I’m in such shock,» Svetlana Maksimova, mother of Fr Kostiantyn, told Forum 18 from government-held Ukraine on 2 August. «I had hoped for less.»

The official who answered the phone at Zaporizhzhia Region Prosecutor’s Office on 5 August refused to answer any of Forum 18’s questions on Fr Kostiantyn’s case.

The duty prosecutor at the Russian-controlled Crimean Prosecutor’s Office in Simferopol refused to answer any of Forum 18’s questions about Fr Kostiantyn’s case on 5 August.

The listed number for the Russian-controlled Zaporizhzhia Regional Court went unanswered on 5 August.

Detained for more than a year

Fr Kostiantyn served as priest of the UOC’s Church of the Assumption of the Blessed Virgin Mary in the city of Tokmak in Ukraine’s Zaporizhzhia Region. He chose to remain there when Russian forces occupied the area in early 2022.

Russian occupation forces detained Fr Kostiantyn in the southern town of Chongar when he attempted to cross the administrative boundary with the occupied Ukrainian territory of Crimea in May 2023.

The Russian occupation forces’ Zaporizhzhia Region Prosecutor’s Office opened a criminal case against Fr Kostiantyn in February 2024. It claimed in a 29 March 2024 announcement that in Tokmak between April 2022 and February 2023, Fr Kostiantyn «using an Internet messenger, transmitted to an employee of the Ukrainian security service information with the coordinates of the deployment of Russian air defence technical equipment located in the city and district».

Fr Kostiantyn is known to have been held in Investigation Prison No. 2 in the Crimean capital Simferopol since at least February 2024. Zaporizhzhia Regional Court formally ordered his pre-trial detention on 18 April.

The occupation forces’ Zaporizhzhia Region Prosecutor’s Office in Melitopol earlier would not say by phone who was leading the prosecution case against Fr Kostiantyn in court. Nor did it respond to written questions.

Russian occupation forces have a record of fabricating false charges against those they dislike.

Artyom Sharlay, the head of the Russian occupiers’ Department for Work with Ethnic, Religious and Cossack Organisations of the Social and Political Communications Department of the Internal Policy Department of the Russian-controlled Zaporizhzhia Regional Administration, did not answer his phone each time Forum 18 called on 5 August.

Sharlay claimed to Forum 18 in October 2023 that Fr Kostiantyn had not wanted the Berdyansk Diocese of the Ukrainian Orthodox Church (UOC) to move to be an integral part of the Russian Orthodox Church. The Russian Orthodox Church took over the Diocese in May 2023.

«We will appeal against the sentence, though I don’t think it will be changed»

«We will appeal against the sentence, though I don’t think it will be changed,» Svetlana Maksimova, mother of Fr Kostiantyn, insisted to Forum 18. She said she hopes that her son will be included in a prisoner exchange between Russia and Ukraine. She added that she has not seen Fr Kostiantyn since December 2021, two months before Russia’s full-scale invasion of Ukraine.

Fr Kostiantyn is likely to remain in Investigation Prison No. 2 in Simferopol until any appeal is heard. Forum 18 was unable to reach the prison by phone on 5 August.

Fr Kostiantyn’s address in Investigation Prison:

295051 Respublika Krym
g. Simferopol
per. Elevatorny 4
FKU Sledstvenny izolyator No. 2 UFSIN Rossii po Respublike Krym i g. Sevastopolyu

If he loses any appeal, Fr Kostiantyn is likely to be transferred to a prison in Russia, despite this breaking the Geneva Convention (IV) relative to the Protection of Civilian Persons in Time of War.

Protestant’s verdict for remarks at prayer meeting expected 15 August

A Protestant in her early fifties, identified only as Olena, is facing up to 10 years’ imprisonment by a Russian-controlled court for remarks she allegedly made at a prayer meeting in a home in the occupied city of Melitopol in Zaporizhzhia Region in July 2023. (Unconfirmed reports had mistakenly said she had already been handed a 7-year jail term.)

The next hearing in Olena’s case is due on 15 August, Protestants familiar with the case told Forum 18. It is expected that the court will hand down its verdict at that hearing.

Olena is being prosecuted under Russian Criminal Code Article 207.3, Part 2, Paragraph D. This punishes «Public dissemination, under the guise of credible statements, of knowingly false information about the use of the Armed Forces of the Russian Federation» when conducted «for reasons of political, ideological, racial, national or religious hatred or enmity, or for reasons of hatred or enmity against any social group». Punishments range from a large fine to up to 10 years’ imprisonment.

No one at the listed number for Russian-controlled Zaporizhzhia Regional Court answered the phone whenever Forum 18 called on 5 August. A judge at the Court – who said earlier he was not personally involved in the case of the Protestant – did not respond to Forum 18’s 5 August questions on the case.

The Russian-controlled Zaporizhzhia Region Prosecutor’s Office on 5 August refused to answer any of Forum 18’s questions on Olena’s case. «Ask the court,» the duty official – who did not give his name – told Forum 18 from Melitopol on 5 August. He then put the phone down.

Artyom Sharlay, the head of the Russian occupiers’ Department for Work with Ethnic, Religious and Cossack Organisations of the Social and Political Communications Department of the Internal Policy Department of the Russian-controlled Zaporizhzhia Regional Administration, did not answer his phone on 5 August.

Russian occupation forces arrested the Protestant in early 2024. Her whereabouts in the months after her arrest were not known. It became known in summer 2024 that the Russians are holding her in prison in Donetsk.

With information from Russia’s Federal Security Service (FSB), the occupation forces’ Investigative Committee launched a criminal case against the woman under Russian Criminal Code Article 207.3.

The occupation forces’ Zaporizhzhia Region Investigative Committee earlier refused to say whether the FSB had secretly recorded the religious meeting at which the woman is alleged to have made her remarks. An official told Forum 18 on 8 May that the case had been handed to the Russian-controlled Zaporizhzhia Regional Court and that all questions should be addressed to the Court.

Criminal investigation continues into jailed UOC Orthodox priest

Fr Feognost (Timofei Gennadyevich Pushkov, born 6 September 1979) has been held since late June in pre-trial detention in Starobilsk in Russian-occupied Luhansk Region. Prosecutors are investigating him on criminal charges which have not yet been made public.

Fr Feognost is a priest of the Luhansk Diocese of the Ukrainian Orthodox Church (UOC) affiliated with the Moscow Patriarchate. He serves as a supernumerary priest at the parish of St Nikolai in the village of Kuryachivka in Starobilsk District of Ukraine’s Luhansk Region, 25 kms (15 miles) from the border with Russia. Russian forces illegally occupied the area in early 2022.

Fr Feognost lives with his mother Taisiya (who is in her early eighties), an invalid for whom he is the sole carer, in the village of Prosyanoe near Markivka in Russian-occupied Luhansk Region.

Fr Feognost posted frequently on social media about Orthodox liturgy and history, as well as about current events in the Orthodox Church and more broadly. In 2023, occupation prosecutors brought charges against Fr Feognost under Russia’s Administrative Code Article 20.3.3, Part 1 («Public actions aimed at discrediting the use of the Armed Forces of the Russian Federation»). The Russian FSB had disliked a video he had posted on YouTube on 12 May 2022 discussing how his views on patriotism based on Christian principles differed from those of three pro-war Russian Orthodox Church (ROC) priests.

On 26 April 2023, prosecutors handed the case to the police, who then handed the case to court. However, before Markivka District Court could hear the case, the FSB took Fr Feognost’s case file from the court. Officers returned it on 26 May 2023, demanding that the occupation police conduct «further work» on the case. The case was never returned to court.

On 7 June 2024, Russian FSB security service officers came to Fr Feognost’s home in the village of Prosyanoe, with a search warrant issued by Russian-controlled Zhovtneve District Court in Luhansk. They searched his home, taking away two phones, two notebook computers and three USB sticks.

Officials came again to Fr Feognost’s home on 11 June and took him to the nearby town of Markivka for questioning. It appears that officials are conducting «expert analyses» of his publications. «I have no idea what the ‘experts’ will decide,» Fr Feognost noted. Asked why officers had brought in Fr Feognost for questioning, the duty officer at Markivka District Police told Forum 18: «I don’t have the right to give you such information».

On 18 June, Fr Feognost noted that officials had summoned him immediately to be included in the military register. They told him that everyone had to be included. «Otherwise they are threatened with 5 years [in prison]».

«I understand the reason and purpose of these visits!» Fr Feognost noted. «And I have already told my guests that I am ready to stop discussing political topics as soon as my communications equipment is returned to me.»

Fr Feognost added: «I will not change my political views, but I am ready not to declare them in public and not to enter into a discussion with those who promote views that are unacceptable to me.»

Occupation forces arrest UOC Orthodox priest again

On 20 June, Russian occupation officials arrested Fr Feognost at his home in Prosyanoe in Russian-occupied Luhansk Region.

Fr Feognost’s last post on his Telegram channel was on 20 June. «I’m in an ambulance», Fr Feognost wrote, after being summoned to the police station. «They want to lock me up at the police.. I am between life and death. Help me, everyone who can. My mother won’t survive this.» He had posted earlier in the day about his high blood pressure which he attributed to stress.

Forum 18 tried to find out what happened to Fr Feognost after his arrest. «I can’t share information with you,» the duty officer at the Russian-controlled Markivka District Police – who did not give his name — told Forum 18 on 26 June. Asked again, he insisted that Fr Feognost «is alive and well», but gave no details. «I have not seen him.» The officer said he had met him on earlier occasions.

Asked why Fr Feognost had been arrested, the duty officer insisted: «If anything was done, it was done in accordance with the law.»

The duty officer at the Russian-controlled Luhansk Region Investigative Committee refused to say if a criminal case has been opened against Fr Feognost. «We don’t have information,» he told Forum 18 on 26 June. The Investigative Committee did not answer the phone on 5 August.

Forum 18 wrote to the Russian-controlled Markivka District Court on 27 June asking (if it had ordered Fr Feognost held in pre-trial detention):
— when it took this decision;
— and for what period he is ordered held.
Forum 18 had received no response by the end of the working day locally of 5 August.

Forum 18 wrote to the Culture, Sport, Youth and Religion Department of the Russian-controlled Markivka Municipal District Administration before the start of the working day of 1 July. Forum 18 asked:
— why Fr Feognost had been arrested;
— when a court had ordered him held in pre-trial detention;
— and for what period he is ordered held.
Forum 18 had received no response by the end of the working day locally of 5 August.

Fr Feognost’s address in Investigation Prison:

292700, Luhansk Region
Starobelsky raion
g. Starobelsk
ul. Kirova d. 65
FKU Sledstvenny izolyator No. 2 UFSIN Rossii po Luganskoi Narodnoi Respubliki

Another «illegal missionary activity» fine

A Russian-controlled court has handed down another fine in occupied Ukraine to punish «illegal missionary activity» (Russian Administrative Code Article 5.26, Part 4). This carries a fine for individuals of 5,000 to 50,000 Russian Roubles.

The case against the unknown individual was handed to Telmanovo District Court in Donetsk Region in early July. The initial hearing due on 11 July was postponed and the case was finally heard on 22 July, according to court records. The Judge handed the individual a fine.

Officials at Telmanovo District Court did not answer the phone each time Forum 18 called on 5 August.

Following repeated raids on his unregistered Council of Churches Baptist congregation, on 27 April, the Russian-controlled Krasnodon Town Court in occupied Luhansk Region fined Pastor Vladimir Rytikov 5,000 Russian Roubles on charges of «illegal missionary activity» (Russian Administrative Code Article 5.26, Part 4) for leading his unregistered Baptist congregation. «This is half my [monthly] pension,» he noted. On 11 June, Luhansk Supreme Court upheld the fine.

The head of the Russian Krasnodon police, Colonel Sergei Krupa – who had signed the order to hand the case to court — refused to explain to Forum 18 in April why police had brought the prosecution against Pastor Rytikov for a meeting of his church in a home.

In September 2023, officials of a Russian Federal Security Service (FSB) department responsible for limiting the exercise of freedom of religion or belief in occupied Donetsk Region seized Fr Khristofor Khrimli, and Fr Andri Chui. On 22 September, Telmanovo District Court fined both priests (who are Ukrainian citizens) under Russian Administrative Code Article 5.26, Part 5 («Foreigners conducting missionary activity»). The court also ordered them to be deported «beyond the bounds of the Russian Federation».

Russian occupation officials in October 2023 illegally transferred Fr Khristofor and Fr Andri to Russia’s Rostov Region, where they were held in a Deportation Centre. In early 2024, Russia deported Fr Khristofor and Fr Andri to Georgia.

The Russian occupation authorities also use Russian Administrative Code Article 5.26 to punish the exercise of freedom of religion or belief in Crimea, which Russia illegally occupied in 2014. Many of those targeted are Muslims who lead prayers in mosques.

Russian soldiers steal icon, transfer it to Russia

By the time Russian forces had seized the town of Avdiyivka in Ukraine’s Donetsk Region in February, Mary Magdalene Church of the Ukrainian Orthodox Church linked to the Moscow Patriarchate (UOC) had suffered some damage but still stood. The icon screen was still standing.

Russian military blogger Yevgeny Lisitsyn posted online on 21 February film of his visit to the church, accompanied by soldiers of the 1st Guards Slavic Brigade. He expressed surprise that icons and books in the church kiosk remained intact. «Astonishing. Usually the Ukrainian army steals everything,» he claimed.

The 1st Guards Slavic Brigade handed an icon of the Mother of God and Child – apparently from this church – to St Elijah’s Russian Orthodox Church in Cherkizovo on the north-eastern edge of Moscow. «This sacred object was saved in the Russian town [sic] of Avdiyivka by the efforts of the 1st Guards Slavic Brigade named after Prince Vladimir, Equal to the Apostles, one of the divisions named in honour of Orthodox saints,» a notice by the icon in the Moscow church declares.

The parish posted an image of the icon on its Telegram channel on 27 July, the day before planned prayers in the church for Russian forces on St Vladimir’s day. The parish did not say who gave the Russian troops permission to take the icon.

The woman who answered the phone at St Elijah’s Church on 5 August was unable to explain to Forum 18 how or why the soldiers had taken the icon. Military blogger Lisitsyn confirmed to Forum 18 the same day that he had been at Avdiyivka ‘s Mary Magdalene Orthodox Church in February but did not say if soldiers had taken the icon from there.

Source

Перевод выполнен при поддержке

1 июля 2024 г.
Феликс Корли, «Форум 18»

Российские оккупационные власти отказываются предоставить какую-либо информацию об арестованном 20 июня 44-летнем священнике Украинской православной церкви Феогносте Пушкове. Они изучили его публикации в соцсетях и обыскали дом в селе Просяное оккупированной Луганской области. Отец Феогност был единственным опекуном своей престарелой матери. По неподтвержденным данным, контролируемый Россией Запорожский областной суд приговорил протестантку примерно 50 лет к семи годам лишения свободы. Ее привлекли к ответственности за комментарии на домашнем молитвенном собрании. Россия 28 июня спустя 19 месяцев освободила греко-католических священников Богдана Гелету и Ивана Левицкого.

20 июня российские оккупационные власти арестовали 44-летнего священника Украинской православной церкви (УПЦ) Феогноста Пушкова. Известно, что они изучали его частые публикации в соцсетях о православной литургии и истории, а также о текущих событиях в Православной церкви и не только. Чиновники не ответили, почему они его арестовали, где он содержится и возбуждено ли против него уголовное или иное дело.

Российские оккупационные власти неоднократно пытались оказать давление на священников как Православной церкви Украины (ПЦУ), связанной со Вселенским патриархатом, так и Украинской православной церкви (УПЦ), связанной с Московским, чтобы они присоединились к новым епархиям, созданным Русской православной церковью в одностороннем порядке на оккупированной территории Украины. Священнослужители ПЦУ и УПЦ исчезали после отказа (см. ниже).

Остается неясным, заботится ли кто-либо о матери отца Феогноста, которой более 80 лет и у которой слабое здоровье. Она жила с ним в селе Просяное недалеко от Марковки в оккупированной Россией Луганской области, и он был ее единственным опекуном (см. ниже).

Также непонятно, какие обвинения могут быть предъявлены отцу Феогносту (если таковые имеются). «Форуму 18» не удалось связаться с ФСБ России по Луганской области. Дежурный Следственного комитета по Луганской области заявил «Форуму 18», что у него «нет информации». Марковский районный суд не ответил на вопрос «Форума 18» о ​​том, принято ли решение о предварительном заключении отца Феогноста. Все звонки «Форума 18» на указанный номер телефона контролируемого Россией Луганского СИЗО № 1 остались без ответа (см. ниже).

6 июня сотрудники российских служб безопасности пришли в дом отца Феогноста с ордером на обыск, выданным подконтрольным России Октябрьским районным судом Луганска. Они обыскали его дом, забрав два телефона, два ноутбука и три USB-диска (см. ниже).

Чиновники снова пришли в дом отца Феогноста 11 июня и отвезли его в близлежащий город Марковку для допроса. Судя по всему, чиновники провели «экспертизу» его публикаций. «Я понятия не имею, что решат «эксперты», – отметил отец Феогност. На вопрос, почему отца Феогноста вызвали на допрос, дежурный Марковского райотдела полиции ответил «Форуму 18» в середине июня: «Я не уполномочен давать вам такую ​​информацию» (см. ниже).

18 июня отец Феогност отметил, что его срочно вызвали для постановки на воинский учет. Ему сказали, что стоять на учете должны все. «Иначе грозят 5 лет срока» (см. ниже).

Согласно международному праву, Россия незаконно обеспечивает соблюдение своих собственных законов на оккупированной украинской территории, поскольку обязана оставить в силе украинские законы (см. ниже).

По неподтвержденным данным, подконтрольный России Запорожский областной суд приговорил протестантку примерно 50 лет к семи годам лишения свободы. Ее привлекли к ответственности за высказывания, которые она якобы сделала на молитвенном собрании в доме в оккупированном Мелитополе в июле 2023 года. Российские оккупанты арестовали ее в начале 2024 года. Никто из российских оккупационных чиновников не был готов обсуждать уголовное дело с «Форумом 18» (см. ниже).

Уголовный процесс над 41-летним священником Украинской православной церкви (УПЦ) протоиереем Константином Максимовым по обвинению в «шпионаже» должен возобновиться в подконтрольном России Запорожском областном суде с окончательным представлением аргументов 31 июля. Ожидается, что приговор будет вынесен 2 августа (см. ниже).

Российские оккупанты спустя 19 месяцев освободили 28 июня двух греко-католических священников – о. Богдана Гелету и о. Ивана Левицкого. Они были среди десяти украинских мирных жителей, освобожденных россиянами в ходе обмена пленными. Освобожденным мирным жителям пришлось перейти границу из Беларуси в Украину, а затем на вертолете их доставили в Киев (см. ниже).

Апостольский нунций в Украине архиепископ Висвальдас Кульбокас был среди тех, кто приветствовал двух священников по прибытии в Киев: «Я застал их истощенными, потому что они находились в плену с 16 ноября 2022 года, то есть более полутора лет. И все же они священники, которые остались таковыми» (см. ниже).

Отец Андрей Бухвак, канцлер Донецкого экзархата (к которому принадлежат отец Богдан и отец Иван), рассказал «Форуму 18», что оба священника сейчас находятся в изоляции, поскольку адаптируются после длительного заключения: «Доступ к ним имеют только их родственники» (см. ниже).

Российские оккупационные силы арестовали о. Богдана и о. Ивана в Бердянске Запорожской области в ноябре 2022 года. Оба священника, судя по всему, предстали перед уголовным судом по ложным обвинениям, связанным с оружием, взрывчатыми веществами и якобы «экстремистскими» текстами, которые, как утверждают российские оккупанты, нашли в Бердянске в церкви Рождества Пресвятой Богородицы (см. ниже).

О. Богдан и о. Иван находились под стражей в российской Калининской исправительной колонии в Горловке в оккупированной Россией Донецкой области Украины (см. ниже).

Давление российских оккупантов на религиозные общины

Российские оккупационные власти неоднократно пытались оказать давление на священников как Православной церкви Украины (ПЦУ), так и Украинской православной церкви (УПЦ), связанной с Московским патриархатом, с целью присоединения к новым епархиям, которые Русская православная церковь Московского патриархата в одностороннем порядке создала на оккупированной территории Украины. Священнослужители ПЦУ и УПЦ исчезали после отказов.

13 февраля в украинском селе Каланчак на оккупированной Россией части Херсонской области неизвестные российские оккупанты схватили 59-летнего священника Православной церкви Украины (ПЦУ) Степана Подольчака. Его босым увезли с мешком на голове, заявляя, что он должен явиться на допрос. Его избитое тело – возможно, с пулевым ранением головы – нашли на улице села 15 февраля. «Форум 18» спросил российскую полицию Каланчака, какие действия они предпримут после его убийства. «Давно этого [сообщества] здесь нет и не будет, – ответил дежурный. – Забудьте об этом».

Российские оккупационные власти Запорожской области не только запретили четыре религиозных сообщества, в том числе Греко-католическую церковь, на оккупированных территориях области в декабре 2022 года, но и изгнали пять греко-католических священников, служивших примерно в 10 приходах в Мелитополе и округе.

Оккупационные власти также оказывали давление и пытали мусульманское духовенство, а также общины мечетей, если те отказывались присоединиться к контролируемым Россией исламским структурам.

Оккупационные власти закрыли и конфисковали многие места отправления культа общин, которые им не нравятся.

Обыск и расследование в отношении православного священника УПЦ

Отец Феогност (Тимофей Геннадьевич Пушков, родился 6 сентября 1979 г.) – священник Луганской епархии Украинской православной церкви (УПЦ) Московского Патриархата. Он служит внештатным священником в приходе святителя Николая в селе Курячевка Старобельского района Луганской области Украины, в 25 км от границы с Россией. Российские войска незаконно оккупировали этот район в начале 2022 года.

О. Феогност живет со своей матерью Таисией (ей около 80 лет), инвалидом, для которой он является единственным опекуном, в селе Просяное недалеко от Марковки в оккупированной Россией Луганской области.

О. Феогност часто публиковал в соцсетях посты о православной литургии и истории, а также о текущих событиях в Православной церкви и не только. В 2023 году оккупационная прокуратура предъявила о. Феогносту обвинение по ч. 1 ст. 20.3.3 КоАП РФ («Публичные действия, направленные на дискредитацию Вооруженных Сил Российской Федерации»). ФСБ России не понравилось видео, которое он разместил на YouTube 12 мая 2022 года, где обсуждается, чем его взгляды на патриотизм, основанный на христианских принципах, отличаются от взглядов трех провоенных священников Русской православной церкви (РПЦ).

26 апреля 2023 года прокуратура передала дело в полицию, а та затем его – в суд. Однако прежде чем Марковский районный суд смог приступить к рассмотрению, ФСБ изъяла из него материалы дела о. Феогноста. Его вернули 26 мая 2023 года, потребовав от оккупационной полиции провести «дальнейшую работу» по этому делу. Дело так и не вернули в суд.

7 июня 2024 года сотрудники ФСБ России пришли в дом священника Феогноста Пушкова из Украинской православной церкви (УПЦ) в селе Просяное оккупированной Россией Луганской области с ордером на обыск, выданным подконтрольным России Октябрьским районным судом Луганска. Они обыскали дом, забрав два телефона, два ноутбука и три USB-диска.

Чиновники снова пришли в дом о. Феогноста 11 июня и отвезли его в близлежащий город Марковку для допроса. Судя по всему, чиновники провели «экспертизу» его публикаций. «Я понятия не имею, что решат там «эксперты», – отметил о. Феогност. На вопрос, почему вызвали на допрос о. Феогноста, дежурный Марковского РОВД ответил «Форуму 18»: «Я не уполномочен давать вам такую ​​информацию».

18 июня о. Феогност отметил, что его срочно вызвали для постановки на воинский учет. Ему сказали ему, что состоять на учете должны все: «Иначе грозят 5 лет срока».

«Я понимаю причину и цель этих посещений! – отметил о. Феогност. – И я уже сказал своим гостям, что готов прекратить обсуждение политических тем, как только мне вернут мою оргтехнику».

О. Феогност добавил: «Я не меняю своих политических взглядов, но готов их не декларировать в публичном пространстве и не вступать в дискуссию с теми, кто пропагандирует неприемлемые для меня взгляды».

Оккупанты снова арестовали православного священника УПЦ

20 июня российские оккупационные власти арестовали о. Феогноста в его доме в селе Просяное в оккупированной Россией Луганской области.

Последний пост о. Феогноста в его Telegram-канале был 20 июня. «Я в Скорой, – написал о. Феогност после того, как его вызвали в отделение полиции. – Меня хотят закрыть в полиции… Я между жизнью и смертью… Помогите все, кто может. Мать не переживет этого!» Ранее в тот же день он написал о своем высоком кровяном давлении, объяснив его стрессом.

«Форум 18» попытался выяснить, что случилось с о. Феогностом после его ареста. «Я не могу поделиться с вами информацией», – сказал «Форуму 18» 26 июня дежурный подконтрольного России Марковского районного управления полиции, который не назвал своего имени. На повторный вопрос он заявил, что о. Феогност «жив и здоров», но не сообщил подробностей: «Я не видел его». Сотрудник сказал, что встречался с ним ранее.

На вопрос, почему арестовали о. Феогноста, дежурный ответил: «Если что и делалось, то в соответствии с законом».

Дежурный подконтрольного России Следственного комитета по Луганской области отказался сообщить, возбуждено ли против о. Феогноста уголовное дело. «У нас нет информации», – сказал он «Форуму 18» 26 июня.

Остается неизвестным, содержится ли о. Феогност в подконтрольном России Луганском СИЗО № 1. Все звонки «Форума 18» в период с 26 июня по 1 июля на указанный номер телефона остались без ответа. Письменные вопросы, отправленные на электронную почту, вернулись обратно.

27 июня «Форум 18» обратился в подконтрольный России Марковский районный суд с вопросом (если тот решил содержать о. Феогноста в СИЗО):

— когда было принято это решение;

— и на какой срок его приказано держать под стражей.

«Форум 18» не получил ответа к концу рабочего дня 1 июля.

Перед началом рабочего дня 1 июля «Форум 18» обратился в отдел культуры, спорта, молодежи и религии подконтрольной России администрации Марковского муниципального района. «Форум 18» спросил:

— почему был арестован о. Феогност;

— когда суд принял решение о содержании его под стражей;

— на какой срок его назначают содержание под стражей;

— и содержится ли он в подконтрольном России Луганском СИЗО № 1.

«Форум 18» не получил ответа к концу рабочего дня 1 июля.

Протестантку осудили на 7 лет за высказывания на молитвенном собрании

Протестантка примерно 50 лет, по неподтвержденным данным, была приговорена к 7 годам лишения свободы за высказывания, которые она якобы сделала на молитвенном собрании в доме в оккупированном городе Мелитополе в июле 2023 года.

Женщина привлечена к уголовной ответственности по статье 207.3 части 2 пункта Д. Она предусматривает наказание за «публичное распространение заведомо ложной информации о применении Вооруженных Сил Российской Федерации», совершенное «по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы». Наказания варьируются от крупного штрафа до лишения свободы на срок до 10 лет.

Судя по всему, уголовный процесс проходил в подконтрольном России Запорожском областном суде. Сообщается, что дата вынесения приговора и местонахождение женщины остаются неизвестными. Также неясно, была ли подана апелляция на приговор.

Согласно международному праву, Россия незаконно внедряет свои собственные законы на оккупированной украинской территории, тогда как обязана оставить в силе украинские законы.

Оккупированные Россией или частично оккупированные регионы Украины, в том числе Запорожье, где преследовали протестантку, Россия незаконно аннексировала в 2022 году. Там в конце 2022 года начали применять наказания в соответствии с российским Уголовным и Административным кодексами в судах, которые контролирует Россия.

Многие люди, приговоренные к тюремному заключению на оккупированной Россией части Украине, незаконно отправляются отбывать наказание в Россию. Четвертая Женевская конвенция о защите гражданского населения во время войны охватывает права гражданских лиц на территориях, оккупированных другим государством (их называют «покровительствуемые лица»). Статья 76 гласит: «Обвиняемые покровительствуемые лица будут содержаться в заключении в оккупированной стране, и, в случае осуждения, они должны там же отбывать свое наказание».

Никто по указанному номеру контролируемого Россией Запорожского областного суда не ответил на телефонный звонок, когда «Форум 18» звонил 28 июня и 1 июля. Судья суда, заявивший ранее, что лично не участвовал в деле протестантки, не ответил на вопросы «Форума 18» от 27 июня по этому делу.

Следственный комитет оккупационных войск по Запорожской области отказался обсуждать вынесенный протестантке приговор. «У нас нет полномочий обсуждать какие-либо уголовные дела по телефону», – сказал «Форуму 18» 1 июля из Мелитополя дежурный, не назвавший своего имени.

Артем Шарлай, начальник отдела по работе с этническими, религиозными и казачьими организациями управления общественно-политических коммуникаций управления внутренней политики подконтрольной России Запорожской областной администрации, 1 июля не ответил на звонок.

Российские оккупационные власти арестовали протестантку в начале 2024 года. Ее местонахождение после ареста неизвестно.

По информации Федеральной службы безопасности (ФСБ) оккупационный Следственный комитет возбудил в отношении женщины уголовное дело по статье 207.3 УК РФ.

Оккупационный Следственный комитет по Запорожской области ранее отказался сообщить, вела ли ФСБ тайную запись религиозного собрания, на котором женщина якобы сделала свои высказывания. 8 мая чиновник сообщил «Форуму 18», что дело было передано в контролируемый Россией Запорожский областной суд и что все вопросы следует адресовать суду.

Вердикт о «шпионаже» священника УПЦ ожидается 2 августа

Уголовный процесс над священником Украинской Православной Церкви (УПЦ) протоиереем Константином Вячеславовичем Максимовым (род. 16 марта 1983 года) по обвинению в «шпионаже» должен возобновиться с окончательным изложением аргументов 31 июля. Сообщается, что приговор будет вынесен 2 августа. Суд начался 6 июня, когда священник провел более года в российском заключении. В случае признания виновным 41-летнему священнику грозит тюремное заключение на срок от 10 до 12 лет.

Судя по всему, судебный процесс проходит в подконтрольном России Запорожском областном суде в оккупированном городе Мелитополе. Чиновники не говорят, находится ли судья в Мелитополе или проводит слушания в оккупированном Россией Крыму. Чиновники отказываются называть судью.

О. Константин служил священником храма Успения Пресвятой Богородицы УПЦ в городе Токмак Запорожской области Украины. Он решил остаться там, когда российские войска оккупировали регион в начале 2022 года.

Российские оккупационные силы задержали о. Константина в южном городе Чонгар, когда он пытался пересечь административную границу с оккупированной украинской территорией Крыма в мае 2023 года.

Российская оккупационная прокуратура Запорожской области возбудила уголовное дело против о. Константина в феврале 2024 года. В сообщении от 29 марта 2024 года она утверждала, что в Токмаке в период с апреля 2022 года по февраль 2023 года о. Константин «с помощью интернет-мессенджера передал сотруднику службы безопасности Украины сведения с координатами дислокации технических средств противовоздушной обороны России, расположенных на территории города и района».

Известно, что о. Константин содержится в СИЗО № 2 в столице Крыма Симферополе как минимум с февраля 2024 года. 18 апреля Запорожский областной суд официально вынес решение о его предварительном заключении. Судя по всему, он участвует в процессе по видеосвязи из СИЗО.

О. Константин находится под следствием по статье 276 («Шпионаж») УК РФ. Согласно международному праву, Россия незаконно обеспечивает соблюдение своих собственных законов на оккупированной украинской территории, поскольку обязана оставить в силе украинские законы.

В случае признания виновным и приговора к тюремному заключению о. Константин, скорее всего, будет переведен в тюрьму в России, несмотря на то, что это нарушает Четвертую Женевскую конвенцию о защите гражданского населения во время войны.

В оккупационной прокуратуре Запорожской области в Мелитополе не сообщили по телефону, кто ведет дело против о. Константина в суде. Там также не ответили на письменные вопросы.

Российские оккупационные силы имеют опыт фабрикации ложных обвинений против тех, кто им не нравится.

Артем Шарлай, начальник отдела российских оккупантов по работе с этническими, религиозными и казачьими организациями управления общественно-политических коммуникаций управления внутренней политики подконтрольной России Запорожской областной администрации, 1 июля не ответил на звонок.

В октябре 2023 года Шарлай заявил «Форуму 18», что о. Константин не хотел, чтобы Бердянская епархия Украинской православной церкви (УПЦ) стала неотъемлемой частью Русской православной церкви. Русская православная церковь захватила епархию в мае 2023 года.

1 июля «Форуму 18» не удалось дозвониться до СИЗО № 2 в Симферополе.

Адрес о. Константина в СИЗО:

295051 Республика Крым

г. Симферополь

пер. Элеваторный 4

ФКУ Следственный изолятор № 2 УФСИН России по Республике Крым и г. Севастополю

Мать священника надеется на его освобождение

Светлана Максимова, мать о. Константина, сказала, что ее «сердце возрадовалось», когда она услышала новость об освобождении 28 июня из-под стражи в России двух греко-католических священников и других гражданских лиц (см. ниже).

«Я надеюсь на быструю реабилитацию для них, – сказала Максимова «Форуму 18» 1 июля. – Надеюсь, скоро наступит время освобождения моего сына. Не знаю, почему его не включили в обмен». Она призвала украинские власти, Красный Крест и другие организации принять меры, которые бы поспособствовали возвращению о. Константина.

Спустя 19 месяцев Россия обменяла двух греко-католических священников

Россияне освободили двух греко-католических священников – 59-летнего о. Богдана Гелету и 47-летнего о. Ивана Левицкого – в числе десяти мирных жителей и 90 военнопленных. Президент Украины Владимир Зеленский объявил об их освобождении в соцсетях поздно вечером 28 июня: «Спасибо каждому и каждой, кто помогал! Спасибо нашей команде, которая занимается освобождением пленных. Хочу отметить также усилия Ватикана для того, чтобы вернуть домой этих людей».

На видео, опубликованном службой безопасности Украины 29 июня, видно, как о. Богдан, о. Иван и еще восемь обмененных гражданских лиц накануне перешли границу из Брестской области Беларуси в Украину. Затем их доставили на вертолете в киевский аэропорт Жуляны.

О. Богдан и о. Иван были среди десяти обмененных гражданских лиц, которых утром 29 июня в аэропорту Жуляны приветствовали высокопоставленные лица, в том числе Апостольский нунций в Украине, архиепископ Висвальдас Кульбокас и Виктор Еленский, глава Государственной службы национальной политики и свободы совести.

«Я, безусловно, очень рад, что смог присутствовать на встрече наших священников здесь, в Киеве, – заявил 29 июня архиепископ Кульбокас ватиканским СМИ. – Мы благодарим Бога, что это очень радостное событие наступило, и будем надеяться, что уже в ближайшие дни, после медицинских обследований, священники смогут начать возвращаться к более или менее нормальной жизни».

Архиепископ Кульбокас добавил: «Я застал их истощенными, потому что они находились в плену с 16 ноября 2022 года, то есть более полутора лет. И все же они являются священниками, и остались таковыми, и прежде всего они вспомнили о своих соотечественниках, которые до сих пор остаются в плену, попросили молиться за них и трудиться, чтобы каждый из них мог вернуться домой».

Утром 29 июня о. Богдан и о. Иван приняли участие в Национальном молитвенном завтраке в Киеве, на котором присутствовал и президент Зеленский.

О. Андрей Бухвак, канцлер Донецкого экзархата (к которому принадлежат о. Богдан и о. Иван), приветствовал возвращение двух священников. «Радость была огромной, – сказал он 1 июля «Форуму 18» из Запорожья. – Все считали это чудом Божьим, потому что мы понимали, что не все узники смогли пережить плен и вернуться на своих ногах».

О. Андрей добавил, что о. Богдан и о. Иван сейчас находятся в изоляции, адаптируясь после длительного заключения: «Доступ к ним имеют только их родственники».

19 месяцев в российском заключении

Российские оккупационные силы похитили о. Богдана и о. Ивана в Бердянске Запорожской области в ноябре 2022 года. Россияне удерживали священников в российской Калининской исправительной колонии трудовом в Горловке в оккупированной Россией Донецкой области Украины.

Оба священника были привлечены к уголовной ответственности по ложным обвинениям, связанным с оружием, взрывчаткой и якобы «экстремистскими» текстами, которые, как утверждают российские оккупационные силы, нашли в церкви Рождества Пресвятой Богородицы в Бердянске.

Чиновник, ответивший на звонок в оккупационную прокуратуру Запорожской области, не назвал своего имени и 18 июня отказался сообщить «Форуму 18», расследуется ли какое-либо уголовное дело против о. Ивана и о. Богдана.

Уполномоченная по правам человека в России Татьяна Москалькова вместе с назначенной Россией уполномоченной по правам человека в Донецке Дарьей Морозовой, судя по всему, встретились с о. Иваном и о. Богданом в начале мая в российской Калининской исправительной колонии в Горловке. Россияне удерживают в колонии много военнопленных и других задержанных после возобновления вторжения в Украину в феврале 2022 года.

«Форум 18» написал 30 мая в офис Москальковой в Москве и Морозовой в Донецке, спрашивая, встречались ли они с о. Богданом и о. Иваном в российской Калининской исправительной колонии в Горловке или где-то еще, и что оба священника сказали об условиях, в которых они находились. К концу рабочего дня 19 июня «Форум 18» не получил ответа ни от одной из них.

29 июня, в день, когда о. Богдан и о. Иван вернулись в Киев, Москалькова опубликовала в своем Telegram-канале фотографию, на которой были изображены она и два священника в подконтрольной России колонии в начале мая. Священники были одеты в тюремные робы (о. Богдан все еще носил ее, когда его выпустили почти два месяца спустя). Она не назвала о. Богдана и о. Ивана.

В своем посте Москалькова приветствовала «взаимный обмен гражданскими лицами между Россией и Украиной». Она назвала трех переданных Украиной православных священнослужителей: митрополита Ионафана, о. Николая Закройца и о. Александра Лунегова. Все трое отбывали длительные сроки тюремного заключения по обвинению в поддержке вторжения России в Украину.

Глобальный альянс национальных правозащитных учреждений (ГАНПЗУ) принял решение лишить аппарат омбудсмена России аккредитации в октябре 2023 года по ряду причин. Среди них была поддержка Россией вторжения на Украину. Подкомитет по аккредитации ГАНПЗУ добавил, что аппарат омбудсмена России «не действует независимо при рассмотрении нарушений прав человека, совершенных российскими властями, и поддерживает позиции и действия российских властей, противоречащие международным нормам».

1 July 2024
Felix Corley, Forum 18

Russian occupation officials refuse to give any information about 44-year-old Ukrainian Orthodox Church priest Feognost Pushkov, arrested on 20 June. Officials have been investigating his social media posts and searched his home in Prosyanoe in occupied Luhansk Region. Fr Feognost was sole carer for his elderly mother. Unconfirmed reports say the Russian-controlled Zaporizhzhia Regional Court sentenced a Protestant in her fifties to a 7-year jail term. She was prosecuted for comments at a home prayer meeting. Russia freed Greek Catholic priests Bohdan Heleta and Ivan Levytsky on 28 June after 19 months.

On 20 June, Russian occupation officials arrested 44-year-old Fr Feognost Pushkov of the Ukrainian Orthodox Church (UOC). Officials are known to have been investigating his frequent posts on social media about Orthodox liturgy and history, as well as about current events in the Orthodox Church and more broadly. Officials have not responded as to why they have arrested him, where he is being held and whether he facing a criminal or other case.

Russian occupation authorities have repeatedly tried to pressure priests of both the Orthodox Church of Ukraine (OCU) affiliated with the Ecumenical Patriarchate and the Ukrainian Orthodox Church (UOC) linked to the Moscow Patriarchate to join new dioceses the Moscow Patriarchate Russian Orthodox Church has unilaterally established on occupied Ukrainian territory. Both OCU and UOC clergy have been disappeared after they have refused (see below).

It remains unclear who (if anyone) is caring for Fr Feognost’s mother, who is in her early eighties and in poor health. She lives with him in the village of Prosyanoe near Markivka in Russian-occupied Luhansk Region and he was her sole carer (see below).

It also remains unclear what — if any — charges Fr Feognost may face. Forum 18 was unable to reach Russia’s FSB for Luhansk Region. The duty officer at the Russian Luhansk Region Investigative Committee told Forum 18 he has «no information». Markivka District Court did not answer Forum 18’s question as to whether it had ordered Fr Feognost held in pre-trial detention. The listed phone number for the Russian-controlled Luhansk Investigation Prison No. 1 went unanswered each time Forum 18 called (see below).

On 6 June, Russian security service officers had come to Fr Feognost’s home, with a search warrant issued by Russian-controlled Zhovtneve District Court in Luhansk. They searched his home, taking away two phones, two notebook computers and three USB sticks (see below).

Officials came again to Fr Feognost’s home on 11 June and took him to the nearby town of Markivka for questioning. It appears that officials have been conducting «expert analyses» of his publications. «I have no idea what the ‘experts’ will decide,» Fr Feognost noted. Asked why officers had brought in Fr Feognost for questioning, the duty officer at Markivka District Police told Forum 18 in mid-June: «I don’t have the right to give you such information» (see below).

On 18 June, Fr Feognost noted that officials had summoned him immediately to be included in the military register. They told him that everyone had to be included. «Otherwise they are threatened with 5 years [in prison]» (see below).

It is illegal under international law for Russia to enforce its own laws on occupied Ukrainian territory, as Russia is required to leave Ukrainian law in force (see below).

The Russian-controlled Zaporizhzhia Regional Court has sentenced a Protestant in her early fifties to a 7-year jail term, according to unconfirmed reports. She was prosecuted for remarks she allegedly made at a prayer meeting in a home in the occupied city of Melitopol in July 2023. The Russian occupation forces arrested her in early 2024. No Russian occupation officials have been ready to discuss the criminal case with Forum 18 (see below).

The criminal trial of 41-year-old Ukrainian Orthodox Church (UOC) priest Fr Kostiantyn Maksimov on charges of «espionage» is due to resume at the Russian-controlled Zaporizhzhia Regional Court with the final presentation of arguments on 31 July. The verdict is expected to be handed down on 2 August (see below).

The Russian occupying forces released two Greek Catholic priests — Fr Bohdan Heleta and Fr Ivan Levytsky – on 28 June after 19 months. The two were among ten Ukrainian civilians freed by the Russians in a prisoner exchange. The released civilians had to walk across the border from Belarus into Ukraine and were then flown by helicopter to Kyiv (see below).

The Apostolic Nuncio to Ukraine, Archbishop Visvaldas Kulbokas, was among those greeting the two priests on their arrival in Kyiv: «I found them exhausted, because they had been in captivity since 16 November 2022, that is, more than a year and a half. And yet they are priests who remained so» (see below).

Fr Andriy Bukhvak, chancellor of the Donetsk Exarchate (to which Fr Bohdan and Fr Ivan belong), told Forum 18 that the two priests are now in isolation as they adapt after their long imprisonment. «Only their relatives have access to them» (see below).

The Russian occupying forces arrested Fr Bohdan and Fr Ivan in Berdyansk in Zaporizhzhia Region in November 2022. Both priests earlier appeared to be facing criminal trial, under false charges related to weapons, explosives, and allegedly «extremist» texts the Russian occupation forces claim to have found in Berdyansk’s Church of the Nativity of the Blessed Virgin (see below).

Fr Bohdan and Fr Ivan were in detention in Russia’s Kalinin Labour Camp in Horlivka (Gorlovka in Russian) in Ukraine’s Russian-occupied Donetsk Region (see below).

Russian occupiers’ pressure on religious communities

Russian occupation authorities have repeatedly tried to pressure priests of both the Orthodox Church of Ukraine (OCU) and the Ukrainian Orthodox Church linked to the Moscow Patriarchate (UOC) to join new dioceses the Moscow Patriarchate Russian Orthodox Church has unilaterally established on occupied Ukrainian territory. Both OCU and UOC clergy have been disappeared after they have refused.

Unknown men from the Russian occupation forces seized 59-year-old Fr Stepan Podolchak of the Orthodox Church of Ukraine (OCU) on 13 February in the Ukrainian village of Kalanchak in the Russian-occupied part of Kherson Region. They took him away barefoot with a bag over his head, insisting he needed to come for questioning. His bruised body – possibly with a bullet-wound to the head — was found on the street in the village on 15 February. Forum 18 asked Kalanchak’s Russian police what action they will take following his killing. «For a long time this [community] hasn’t existed here and won’t,» the duty officer replied. «Forget about it».

Russian occupation forces in Zaporizhzhia Region not only banned four religious communities – including the Greek Catholic Church — in the occupied parts of the Region in December 2022, they also drove out the five Greek Catholic priests who were serving in the 10 or so parishes in and around Melitopol.

Occupation officials have also pressured and tortured Muslim clergy and pressured mosque communities if they refuse to join Russian-controlled Islamic structures.

Occupation authorities have closed and seized many places of worship of communities they do not like.

House search, continuing investigations into UOC Orthodox priest

Fr Feognost (Timofei Gennadyevich Pushkov, born 6 September 1979) is a priest of the Luhansk Diocese of the Ukrainian Orthodox Church (UOC) affiliated with the Moscow Patriarchate. He serves as a supernumerary priest at the parish of St Nikolai in the village of Kuryachivka in Starobilsk District of Ukraine’s Luhansk Region, 25 kms (15 miles) from the border with Russia. Russian forces illegally occupied the area in early 2022.

Fr Feognost lives with his mother Taisiya (who is in her early eighties), an invalid for whom he is the sole carer, in the village of Prosyanoe near Markivka in Russian-occupied Luhansk Region.

Fr Feognost posts frequently on social media about Orthodox liturgy and history, as well as about current events in the Orthodox Church and more broadly. In 2023, occupation prosecutors brought charges against Fr Feognost under Russia’s Administrative Code Article 20.3.3, Part 1 («Public actions aimed at discrediting the use of the Armed Forces of the Russian Federation»). The Russian FSB had disliked a video he had posted on YouTube on 12 May 2022 discussing how his views on patriotism based on Christian principles differed from those of three pro-war Russian Orthodox Church (ROC) priests.

On 26 April 2023, prosecutors handed the case to the police, who then handed the case to court. However, before Markivka District Court could hear the case, the FSB took Fr Feognost’s case file from the court. Officers returned it on 26 May 2023, demanding that the occupation police conduct «further work» on the case. The case was never returned to court.

On 7 June 2024, Russian FSB security service officers came to the home of Fr Feognost Pushkov of the Ukrainian Orthodox Church (UOC) in the village of Prosyanoe in Russian-occupied Luhansk Region, with a search warrant issued by Russian-controlled Zhovtneve District Court in Luhansk. They searched his home, taking away two phones, two notebook computers and three USB sticks.

Officials came again to Fr Feognost’s home on 11 June and took him to the nearby town of Markivka for questioning. It appears that officials are conducting «expert analyses» of his publications. «I have no idea what the ‘experts’ will decide,» Fr Feognost noted. Asked why officers had brought in Fr Feognost for questioning, the duty officer at Markivka District Police told Forum 18: «I don’t have the right to give you such information».

On 18 June, Fr Feognost noted that officials had summoned him immediately to be included in the military register. They told him that everyone had to be included. «Otherwise they are threatened with 5 years [in prison]».

«I understand the reason and purpose of these visits!» Fr Feognost noted. «And I have already told my guests that I am ready to stop discussing political topics as soon as my communications equipment is returned to me.»

Fr Feognost added: «I will not change my political views, but I am ready not to declare them in public and not to enter into a discussion with those who promote views that are unacceptable to me.»

Occupation forces arrest UOC Orthodox priest again

On 20 June, Russian occupation officials arrested Fr Feognost at his home in Prosyanoe in Russian-occupied Luhansk Region.

Fr Feognost’s last post on his Telegram channel was on 20 June. «I’m in an ambulance», Fr Feognost wrote, after being summoned to the police station. «They want to lock me up at the police.. I am between life and death. Help me, everyone who can. My mother won’t survive this.» He had posted earlier in the day about his high blood pressure which he attributed to stress.

Forum 18 tried to find out what happened to Fr Feognost after his arrest. «I can’t share information with you,» the duty officer at the Russian-controlled Markivka District Police – who did not give his name — told Forum 18 on 26 June. Asked again, he insisted that Fr Feognost «is alive and well», but gave no details. «I have not seen him.» The officer said he had met him on earlier occasions.

Asked why Fr Feognost had been arrested, the duty officer insisted: «If anything was done, it was done in accordance with the law.»

The duty officer at the Russian-controlled Luhansk Region Investigative Committee refused to say if a criminal case has been opened against Fr Feognost. «We don’t have information,» he told Forum 18 on 26 June.

It remains unknown if Fr Feognost is being held at the Russian-controlled Luhansk Investigation Prison No. 1. The listed phone number for the prison went unanswered each time Forum 18 called between 26 June and 1 July. A written set of questions sent to the email address bounced back.

Forum 18 wrote to the Russian-controlled Markivka District Court on 27 June asking (if it had ordered Fr Feognost held in pre-trial detention):
— when it took this decision;
— and for what period he is ordered held.
Forum 18 had received no response by the end of the working day locally of 1 July.

Forum 18 wrote to the Culture, Sport, Youth and Religion Department of the Russian-controlled Markivka Municipal District Administration before the start of the working day of 1 July. Forum 18 asked:
— why Fr Feognost had been arrested;
— when a court had ordered him held in pre-trial detention;
— for what period he is ordered held;
— and whether he is being held at the Russian-controlled Luhansk Investigation Prison No. 1.
Forum 18 had received no response by the end of the working day locally of 1 July.

Protestant’s reported 7-year jail term for remarks at prayer meeting

A Protestant in her early fifties has, according to unconfirmed reports, been handed a 7-year jail term for remarks she allegedly made at a prayer meeting in a home in the occupied city of Melitopol in July 2023.

The woman was prosecuted under Russian Criminal Code Article 207.3, Part 2, Paragraph D. This punishes «Public dissemination, under the guise of credible statements, of knowingly false information about the use of the Armed Forces of the Russian Federation» when conducted «for reasons of political, ideological, racial, national or religious hatred or enmity, or for reasons of hatred or enmity against any social group». Punishments range from a large fine to up to 10 years’ imprisonment.

It appears the criminal trial took place at the Russian-controlled Zaporizhzhia Regional Court. The date when the verdict was reportedly handed down and the woman’s location remain unknown. It is also unclear if any appeal against the verdict was lodged.

It is illegal under international law for Russia to enforce its own laws on occupied Ukrainian territory, as Russia is required to leave Ukrainian law in force.

The Russian-occupied or partially-occupied regions of Ukraine – including Zaporizhzhia where the Protestant was prosecuted — which Russia illegally claimed to have annexed in 2022 – began imposing punishments under Russia’s Criminal and Administrative Codes in late 2022 in courts which Russia controls.

Many people handed jail terms in Russian-occupied Ukraine are illegally sent to serve sentences in Russia. The Geneva Convention (IV) relative to the Protection of Civilian Persons in Time of War covers the rights of civilians in territories occupied by another state (described as «protected persons»). Article 76 includes the provision: «Protected persons accused of offences shall be detained in the occupied country, and if convicted they shall serve their sentences therein.»

No one at the listed number for Russian-controlled Zaporizhzhia Regional Court answered the phone whenever Forum 18 called on 28 June and 1 July. A judge at the Court – who said earlier he was not personally involved in the case of the Protestant – did not respond to Forum 18’s 27 June questions on the case.

The occupation forces’ Zaporizhzhia Region Investigative Committee refused to discuss the reported sentence handed down to the Protestant. «We don’t have the authority to discuss any criminal cases by phone,» the duty official – who did not give his name – told Forum 18 from Melitopol on 1 July.

Artyom Sharlay, the head of the Russian occupiers’ Department for Work with Ethnic, Religious and Cossack Organisations of the Social and Political Communications Department of the Internal Policy Department of the Russian-controlled Zaporizhzhia Regional Administration, did not answer his phone on 1 July.

Russian occupation forces arrested the Protestant in early 2024. Her whereabouts since her arrest are not known.

With information from Russia’s Federal Security Service (FSB), the occupation forces’ Investigative Committee launched a criminal case against the woman under Russian Criminal Code Article 207.3.

The occupation forces’ Zaporizhzhia Region Investigative Committee earlier refused to say whether the FSB had secretly recorded the religious meeting at which the woman is alleged to have made her remarks. An official told Forum 18 on 8 May that the case had been handed to the Russian-controlled Zaporizhzhia Regional Court and that all questions should be addressed to the Court.

UOC Orthodox priest’s «espionage» verdict expected 2 August

The criminal trial of Ukrainian Orthodox Church (UOC) priest Fr Kostiantyn Vyacheslavovich Maksimov (born 16 March 1983) on charges of «espionage» is due to resume with the final presentation of arguments on 31 July. The verdict is reportedly due to be handed down on 2 August. The trial began on 6 June, after the priest had spent more than a year in Russian detention. If convicted, the 41-year-old priest faces a prison term of 10 to 12 years.

It appears that the trial is taking place at the Russian-controlled Zaporizhzhia Regional Court in the occupied city of Melitopol. Officials will not say if the Judge is in Melitopol or holding the hearings in Russian-occupied Crimea. Officials refuse to identify the Judge.

Fr Kostiantyn served as priest of the UOC’s Church of the Assumption of the Blessed Virgin Mary in the city of Tokmak in Ukraine’s Zaporizhzhia Region. He chose to remain there when Russian forces occupied the area in early 2022.

Russian occupation forces detained Fr Kostiantyn in the southern town of Chongar when he attempted to cross the administrative boundary with the occupied Ukrainian territory of Crimea in May 2023.

The Russian occupation forces’ Zaporizhzhia Region Prosecutor’s Office opened a criminal case against Fr Kostiantyn in February 2024. It claimed in a 29 March 2024 announcement that in Tokmak between April 2022 and February 2023, Fr Kostiantyn «using an Internet messenger, transmitted to an employee of the Ukrainian security service information with the coordinates of the deployment of Russian air defence technical equipment located in the city and district».

Fr Kostiantyn is known to have been held in Investigation Prison No. 2 in the Crimean capital Simferopol since at least February 2024. Zaporizhzhia Regional Court formally ordered his pre-trial detention on 18 April. It appears that he is participating in the trial via videolink from the Investigation Prison.

Fr Kostiantyn is on trial under Article 276 («Espionage») of the Russian Criminal Code. It is illegal under international law for Russia to enforce its own laws on occupied Ukrainian territory, as Russia is required to leave Ukrainian law in force.

If convicted and sentenced to a jail term, Fr Kostiantyn is likely to be transferred to a prison in Russia, despite this breaking the Geneva Convention (IV) relative to the Protection of Civilian Persons in Time of War.

The occupation forces’ Zaporizhzhia Region Prosecutor’s Office in Melitopol would not say by phone who is leading the prosecution case against Fr Kostiantyn in court. Nor has it responded to written questions.

Russian occupation forces have a record of fabricating false charges against those they dislike.

Artyom Sharlay, the head of the Russian occupiers’ Department for Work with Ethnic, Religious and Cossack Organisations of the Social and Political Communications Department of the Internal Policy Department of the Russian-controlled Zaporizhzhia Regional Administration, did not answer his phone on 1 July.

Sharlay claimed to Forum 18 in October 2023 that Fr Kostiantyn had not wanted the Berdyansk Diocese of the Ukrainian Orthodox Church (UOC) to move to be an integral part of the Russian Orthodox Church. The Russian Orthodox Church took over the Diocese in May 2023.

Forum 18 was unable to reach Investigation Prison No. 2 in Simferopol by phone on 1 July.

Fr Kostiantyn’s address in Investigation Prison:

295051 Respublika Krym
g. Simferopol
per. Elevatorny 4
FKU Sledstvenny izolyator No. 2 UFSIN Rossii po Respublike Krym i g. Sevastopolyu

Priest’s mother hopes for his release

Svetlana Maksimova, mother of Fr Kostiantyn, said her «heart rejoiced» on hearing the news of the 28 June release from Russian custody of the two Greek Catholic priests and the other civilians (see below).

«I hope for a quick rehabilitation for them,» Maksimova told Forum 18 on 1 July. «I hope the time will come soon for my son’s release. I don’t know why he was not included in the exchange.» She urged action by the Ukrainian government, the Red Cross and other organisations which could facilitate the return of Fr Kostiantyn.

Russia exchanges two Greek Catholic priests after 19 months

The Russians released two Greek Catholic priests — 59-year-old Fr Bohdan Heleta and 47-year-old Fr Ivan Levytsky – among ten civilians and 90 prisoners of war. Ukrainian president Volodymyr Zelensky announced their release on social media late on 28 June. «I am grateful to everyone who helped. I thank our team that works on freeing the captives. I would also like to recognize the Holy See’s efforts to bring these people home.»

A video released by Ukraine’s SBU security service on 29 June showed Fr Bohdan and Fr Ivan and the other eight exchanged civilians walking across the border from Belarus’ Brest Region into Ukraine the previous day. They were then flown by helicopter to Kyiv’s Zhuliany Airport.

Fr Bohdan and Fr Ivan were among the ten exchanged civilians welcomed in the early hours of 29 June at Zhuliany Airport by dignitaries, including the Apostolic Nuncio to Ukraine, Archbishop Visvaldas Kulbokas, and Viktor Yelensky, head of the State Service for Ethnic Policy and Freedom of Conscience.

«I am certainly very glad that I was able to attend the meeting of our priests here in Kyiv,» Archbishop Kulbokas told Vatican media on 29 June. «We thank God that this very joyful event has come, and let’s hope that in the coming days, after medical examinations, the priests will be able to start returning to a more or less normal life.»

Archbishop Kulbokas added: «I found them exhausted, because they had been in captivity since 16 November 2022, that is, more than a year and a half. And yet they are priests who remained so, and above all they remembered their compatriots who still remain in captivity, asked to pray for them and work so that each of them could return home.»

In the morning of 29 June, Fr Bohdan and Fr Ivan took part in a National Prayer Breakfast in Kyiv, attended also by President Zelensky.

Fr Andriy Bukhvak, chancellor of the Donetsk Exarchate (to which Fr Bohdan and Fr Ivan belong), welcomed the two priests’ return. «The joy was enormous,» he told Forum 18 from Zaporizhzhia on 1 July. «Everyone considered it a miracle of God, because we understood that not all the prisoners were able to survive the captivity and come out on their own feet.»

Fr Andriy added that Fr Bohdan and Fr Ivan are now in isolation as they adapt after their long imprisonment. «Only their relatives have access to them.»

19 months in Russian detention

The Russian occupying forces disappeared Fr Bohdan and Fr Ivan in Berdyansk in Zaporizhzhia Region in November 2022. The Russians held the priests at Russia’s Kalinin Labour Camp in Horlivka (Gorlovka in Russian) in Ukraine’s Russian-occupied Donetsk Region.

Both priests were facing possible criminal trial, under false charges related to weapons, explosives, and allegedly «extremist» texts the Russian occupation forces claim to have found in Berdyansk’s Church of the Nativity of the Blessed Virgin.

The official who answered the phone at the occupation forces’ Zaporizhzhia Region Prosecutor’s Office – who did not give his name – refused to tell Forum 18 on 18 June if it was investigating any criminal case against Fr Ivan and Fr Bohdan.

Russia’s Ombudsperson Tatyana Moskalkova, together with the Russian-appointed Human Rights Ombudsperson for Donetsk Darya Morozova, appear to have met Fr Ivan and Fr Bohdan in early May in Russia’s Kalinin Labour Camp in Horlivka. The Russians have held many prisoners of war and other detainees in the camp since their renewed invasion of Ukraine in February 2022.

Forum 18 wrote to the offices of Moskalkova in Moscow and Morozova in Donetsk on 30 May asking whether they had met Fr Bohdan and Fr Ivan in Russia’s Kalinin Labour Camp in Horlivka or somewhere else, and what the two priests had said about conditions they face. Forum 18 had received no response from either by the end of the working day locally of 19 June.

On 29 June, the day Fr Bohdan and Fr Ivan arrived back in Kyiv, Moskalkova published a photo on her Telegram channel of her and the two priests taken in a Russian-controlled prison in early May. The priests are wearing prison-issued jackets (Fr Bohdan was still wearing his when released nearly two months later). She did not identify Fr Bohdan and Fr Ivan.

In her post, Moskalkova welcomed «the mutual exchange of civilians between Russia and Ukraine». She identified three Orthodox clergy handed over by Ukraine: Metropolitan Ionafan, Fr Nikolai Zakroyets and Fr Aleksander Lunegov. The three had been serving long jail terms on charges of supporting Russia’s invasion of Ukraine.

The Global Alliance of National Human Rights Institutions (GANHRI) decided to strip Russia’s Ombudsperson’s Office of accreditation in October 2023 over a range of concerns. Among these concerns was its support of Russia’s invasion of Ukraine. GANHRI’s Sub-Committee on Accreditation added that Russia’s Ombudsperson’s Office «is not acting independently when considering human rights violations committed by Russian authorities, and is supporting positions and actions of the Russian authorities against international norms».

Source