Она выросла в семье российского военного. Отец — летчик-снайпер, а мама — воспитатель в детском саду. Активистка рассказывает, как война разрушила их отношения с родителями. И в этих подробностях есть в том числе и религиозные корни. 

Моя мама в свою очередь человек очень религиозный, она очень часто посещает церковь. Каждый раз, когда она приходит из церкви, она приносит с собой новую информацию касательно боевых действий… Нет, специальной военной… Нет, священной операции. То есть она более эмоциональна, более радикальна. Это, наверное, к вопросу о том, насколько российская православная церковь находится под контролем правительства. Мне страшно даже подумать об этом.