Например, война прямо называется злом (VIII.1§1), а Русская Православная Церковь берет на себя довольно жесткие обязательства по миротворчеству, противостоянию пропаганде войны и насилия:

Русская Православная Церковь стремится осуществлять миротворческое служение как в национальном, так и в международном масштабе, стараясь разрешить различные противоречия и привести к согласию народы, этнические группы, правительства, политические силы. Для этого она обращает свое слово к власть имущим и другим влиятельным слоям общества, а также прилагает усилия для организации переговоров враждующих сторон и для оказания помощи страждущим. Церковь также противостоит пропаганде войны и насилия, равно как и различным проявлениям ненависти, способной спровоцировать братоубийственные столкновения”. (VIII.5§6)

Однако, с другой стороны, отношение к войне в документе неоднозначное и различается кардинально — от полного неприятия до искренней поддержки — в зависимости от типа войны. Всего в ОСК можно выделить шесть типов войны: 1) гражданская война, 2) агрессивная внешняя война, 3) межэтнический конфликт; 4) справедливая война, 5) война, не соответствующая принципам справедливой войны, 6) освободительная война.

Так, в случае если война является гражданской или агрессивной внешней, Русская Православная Церковь строго запрещает священникам или любым церковным структурам сотрудничать с государством и оказывать помощь в ее ведении (III.8§5.b):

[С]уществуют области, в которых священнослужители и канонические церковные структуры не могут оказывать помощь государству, сотрудничать с ним. Это: …
б) ведение гражданской войны или агрессивной внешней войны.

Казалось бы, именно этой позиции должна была бы следовать Русская Православная Церковь и ее клирики, когда Российская федерация вторглась на территорию независимой Украины, причем и в случае, если бы считали украинцев одним народом с русским — тогда бы эта война квалифицировалась как гражданская и братоубийственная; и если бы считали Украину независимым государством — тогда бы это была агрессивная внешняя война.

Но Социальная концепция оставляет здесь лазейки для оправдания войны и ее поддержки со стороны руководства РПЦ. Во-первых,

Признавая войну злом, Церковь все же не воспрещает своим чадам участвовать в боевых действиях, если речь идет о защите ближних и восстановлении попранной справедливости. Тогда война считается хотя и нежелательным, но вынужденным средством (VIII.2§1).

Во-вторых, “в нынешней системе международных отношений подчас бывает сложно отличить агрессивную войну от оборонительной” (VIII.3§4).

В-третьих, ОСК предлагает концепцию “справедливой войны”, которая разрешается при соблюдении ряда принципов: 1) любовь к своим ближним, своему народу и Отечеству; 2) понимание нужд других народов; 3) убеждение в том, что благу своего народа невозможно служить безнравственными средствами; а также предлагает оценивать в качестве критерия справедливость оценивать “нравственное состояние воюющих” — “методы ведения войны, а также отношение к пленным и мирному населению противника, особенно детям, женщинам, старикам”(VIII.3§5).

В случае, если война является межэтническим конфликтом, Русская Православная Церковь декларирует собственный нейтралитет: “в ходе межэтнических конфликтов она не выступает на чьей-либо стороне” и “осуществляет миссию примирения между вовлеченными во вражду нациями и их представителями.” (II.4§2.) Тем не менее, она должна встать на сторону тех, кто вынужден защищаться, в случае “явной агрессии или несправедливости, проявляемой одной из сторон.” (II.4§2.)

Казалось бы, эта уловка “справедливой войны” не должна была бы дать “зелёный свет” руководству РПЦ поддерживать вторжение в Украину — после Бучи, Ирпеня, Херсона, после массированных артиллерийских атак на города Украины, после разрушения гражданской инфраструктуры, бесчеловечного отношения в фильтрационных лагерях, подогревания ненависти к украинцам в пропагандистских сми, очевидно, что с критерием нравственного состояния, методов ведения войны, отношения к пленным и мирному населению, у российской армии наблюдаются серьёзные проблемы.

Но если рассматривать российское вторжение в Украину как “освободительную войну”, то к таковой даже никаких критериев ее “справедливости” не выставляется — она прямо благословляется: “Русская церковь многажды благословляла народ на участие в освободительной войне” (II.2§4.). Это уже не “хотя и нежелательное, но и вынужденное средство”, но прямая обязанность, отказаться от которой значит “умереть преступником или рабом”, ведь смерть “за честь веры и за свободу Отечества” — это способ получения “жизни и венца на небе” — здесь ОСК цитирует изречение святителя Филарета (Московского). (II.2§4.)

Воины же, “которые ценой собственной жизни сохраняли жизнь и безопасность ближних” рассматриваются чуть ли не как святые на основании Ин. 15. 13 (VIII.2§1). В обоснование этого в ОСК приводятся апокрифические слова св. равноапостольного Кирилла, просветителя славян:

Наши христолюбивые воины с оружием в руках охраняют Святую Церковь, охраняют государя, в священной особе коего почитают образ власти Царя Небесного, охраняют отечество, с разрушением коего неминуемо падет отечественная власть и поколеблется вера евангельская. Вот драгоценные залоги, за которые до последней капли крови должны сражаться воины, и если они на поле брани положат души свои, Церковь причисляет их к лику святых мучеников и нарицает молитвенниками пред Богом. (VIII.2§2)

Таким образом, воины, погибшие на поле брани для защиты церкви и руководителя своего государства, считаются святыми мучениками. Так что вызвавшее возмущение высказывание другого Кирилла, в этот раз Патриарха Московского, сделанное им в проповеди в Неделю 15-ю по Пятидесятнице после Литургии в Александро-Невском скиту 25 сентября 2022 г., будто

«Церковь осознает, что если кто-то, движимый чувством долга, необходимостью исполнить присягу, остается верным своему призванию и погибает при исполнении воинского долга, то он, несомненно, совершает деяние, равносильное жертве. Он себя приносит в жертву за других. И потому верим, что эта жертва смывает все грехи, которые человек совершил» —

это не некая его инновация, а прямое следствие из Основ социальной концепции РПЦ. Патриарх Кирилл здесь даже поскромничал, говоря лишь о “смывании грехов”, ведь в ОСК не стесняется прямо причислять таких воинов к “лику святых мучеников и нарицать молитвенниками пред Богом”.

Более того, сравнение жертвы воинов со спасительной жертвой Самого Христа “за жизнь мира” (Ин. 3:16) в той же проповеди:

Бог в Сыне Своем отдает Свою человеческую жизнь ради других людей, ради рода человеческого, значит жертвенность есть высочайшее проявление любви человека к своим ближним. Жертвенность есть величайшее проявление лучших человеческих качеств. Мы знаем, что сегодня многие погибают на полях междоусобной брани. — 

также имеют основание находим в Социальной концепции РПЦ в виде отсылки к сравнению Самим Христом своей любви и жертвы к взаимной любви между Его учениками, к которой он призывает и больше которой нет, “как если кто положит душу свою за друзей своих” (Ин. 15:13), которая в Соцконцепции относится именно к воинам, и ни к кому другому. (VIII.2§1). В разделе “Церковь и нация” патриотизм рассматривается как один из способов выражения заповеди Божией о любви к ближнему (II.3§1), а проявляется он в первую очередь — через “защиту отечества от неприятеля” (II.3§2).

Патриарх Кирилл действительно рассматривает военную агрессию России против Украины как “освободительную войну” Святой Руси против супостатов — “иноплеменных языков, брани хотящих”, которые на нее ополчаются ( Молитва «О восстановлении мира», 3 марта 2022 года).

Для него, это “освободительная война” против могущественного мира, который хочет насадить гей-парады (проповедь в Неделю сыропустную после Литургии в Храме Христа Спасителя, 6 марта 2022 года). Это “освободительная война” против оккупации Русской земли, “которая могла нанести урон ее духовной жизни”, принести “духовную погибель, изменить духовный, религиозный, культурный код страны” (проповедь в день памяти благоверного великого князя Александра Невского, 6 декабря 2022 года). Это “освободительная война” против Запада, которому “были нужны наши души, наш разум, наша политическая воля” и который посягал на “духовный суверенитет, нашу веру, нашу традицию, духовное основание нашей личной и общественной жизни” (там же).

Более того, он также рассматривает ее как «борьбу, которая имеет не физическое, а метафизическое значение» (проповедь в Неделю сыропустную после Литургии в Храме Христа Спасителя, 6 марта 2022 года), в которой врагами, с которыми ни в коем случае нельзя смириться, являются те, кто разрушает закон Божий, «стирая грань между святостью и грехом» и те, «кто пропагандирует грех как образец или как одну из моделей человеческого поведения» (там же).

И поэтому Патриарх Кирилл эту войну благословляет — как один из авторов Основ социальной концепции Русской Православной Церкви.

“У нас церковь не имеет статуса юридического лица. Зато статус юридического лица имеет каждый отдельный приход. Действующим законодательством предусмотрено, что запрет религиозной организации предусмотрен исключительно в судебном порядке. То есть надо собрать доказательства, есть исчерпывающий перечень пунктов. Технически – это почти невозможно”, – рассказал религиовед.

По его словам, запрет может быть, если внести дополнение в законодательство о том, что религиозные организации можно ликвидировать лишь законом.

А тут обнаруживается резкая смена риторики, за которую его осудило праворадикальное православное крыло.

Патриарх Кирилл уже заработал репутацию подсанкционного церковного плохиша, а вот псковский иерарх Тихон — нет. Этим и объясняется попытка воспользоваться открывающимися возможностями, как утверждает диакон Андрей Кураев.

Напомним, ранее ученый монах подписал открытое обращение священников РПЦ против войны, его подпись под обращением стояла первой.

28 марта он завел свой Telegram-канал, в котором написал: «Горе тем, которые зло называют добром, и добро — злом, тьму почитают светом, и свет — тьмою, горькое почитают сладким, и сладкое — горьким!» (Книга пророка Исайи 5:20). Горе тем, которые братоубийственную войну называют миротворческой операцией!» Кроме того, он заявил, что по его мнению, «молитва «во славу России» или любой другой страны (а не во славу Бога) — это обыкновенное идолопоклонство».

29 марта он был вынужден удалить сделанные ранее записи, отметив «Родину загоняют в лагерь. Пока это «всего лишь» колония-поселение. Но, похоже, скоро будет введён общий режим, за ним — строгий и так далее. Кем будем в этом лагере мы, пастыри Церкви? Узниками или вертухаями?». Но и это сообщение было удалено, и появилась говорящая цитата из пророка Амоса о том, что лучше помолчать (на скриншоте), и через некоторое время канал стал недоступен.

27 мая был снят с должности представителя Московского Патриарха при Патриархе Антиохийском.

10 ноября стало известно об увольнении из ОцАД, причины увольнения неизвестны.

Интересно, что в последней новости на сайте ОцАД, связанной с игуменом Арсением, таким образом описывалась презентация перевода Книги пророка Михея и комментария к ней:

Автор комментария в своем выступлении на презентации зачитал отрывки из второй и третьей глав пророческой книги, которые «объединяет критика власть имущих — правителей и богачей, тиранящих собственный народ»: «Горе замышляющим беззаконие и на ложах своих придумывающим злодеяния, которые совершают утром на рассвете, потому что есть в руке их сила!..» (Мих 2:1). Эти слова актуальны и сейчас: те, у кого в руках власть, по-прежнему «замышляют злодеяния и осуществляют их».

Вряд ли предстоятель РПЦ лично следил за деятельностью игумена Арсения, скорее всего, он получил соответствующий рапорт от одного из подразделений Московской патриархии. Учитывая сроки прохождения церковных документов через канцелярию МП, наиболее вероятно, что рапорт был направлен патриарху во второй половине октября. Поводом могла послужить публичная критика игуменом Арсением патриаршего распоряжения молиться за здравие президента Владимира Путина. 6 октября 2022 Соколов написал в своем аккаунте в фейсбуке: «Нельзя молиться за царя Ирода».

Мониторингом соцсетей для патриарха Кирилла занимается Синодальный отдел по взаимодействию Церкви с обществом и СМИ под руководством Владимира Легойды. Вероятнее всего, рапорт на игумена Арсения был составлен именно в этом отделе.

Игумена Арсения, наряду с протоиереем Андреем Кордочкиным, в Патриархии считают главным инициатором и авторов антивоенного обращения священнослужителей РПЦ, опубликованного в начале марта 2022 года. Под письмом стоят 293 подписи, но изначальная группа подписантов состоит из первых 36 имен. Игумен Арсений стоит там на первом месте, как наиболее высокопоставленный на тот момент патриархийный чиновник – представитель Патриарха Московского и всея Руси при Патриархе Антиохии и всего Востока (освобожден от должности 27 мая 2022). Андрей Кордочкин, кстати, тоже лишился своей должности секретаря Испано-Португальской епархии РПЦ.

В Патриархии это письмо не забыли. 1 ноября 2022 заместитель Легойды Вахтанг Кипшидзе в интервью каналу RTVI обвинил священнослужителей, подписавших обращение, в том, что они попытались «внести в церковную ограду ту конфликтность, которая к церкви не имеет отношения». Кипшидзе напомнил, что на обращение ссылался Европарламент в специальной резолюции по России и президент Германии Вальтер Штайнмайер на генеральной ассамблее ВСЦ в Карлсруэ. Заместитель Легойды охарактеризовал обращение как оппозиционную деятельность, проявление нелояльности государству и помощь недружественным западным силам: «Эта позиция удивительным образом стала использоваться теми политическими силами, которые, как мы все убедились за последние месяцы, никакого добра нашей стране, нашему народу не желают».

Этого набора обвинений уже достаточно, чтобы завести на всех священнослужителей, подписавших обращение, дело о «дискредитации российских вооруженных сил». Однако Патриархия пока не спешит использовать этот рычаг, ограничиваясь точечными внутрицерковными репрессиями. Интересно, что эти репрессии против инициаторов обращения касаются пока только лишения административных должностей, никто из них еще не запрещен в служении и не лишен сана. На самом деле в Патриархии боятся, что запрещенные или лишенные сана священники подадут апелляцию Вселенскому патриарху о восстановлении в служении и сформируют ядро для открытия Константинопольской юрисдикции для священников и прихожан РПЦ, которые недовольны политикой патриарха Кирилла и российского епископата. 300 священников – это уже целая поместная церковь.

Так, в журнале No.3 следующим образом отмечается о видео-звонках с Папой Римским Франциском и епископом Кентерберийским Джастином (Уэлби):

«В ходе бесед обсуждалась ситуация на Украине. Святейший Патриарх Кирилл подробно изложил позицию Русской Православной Церкви по происходящим событиям, начиная с 2014 года.»

«Позиция РПЦ» известна, эта мантра повторяется много лет. И она не про Русский мир, она про то, как РПЦ защищает права человека. И она не про «справедливую войну» — используется эвфемизм «справедливый мир», краеугольным камнем какового является право говорить на своем языке, в частности, русском. Вот как это формулируется при описании разговора с Джастином Уэлби:

«Святейший Патриарх Кирилл особо отметил, что у каждого человека должно быть право свободно исповедовать свою веру и говорить на родном языке, не подвергаясь при этом политическим преследованиям. Стороны подчеркнули необходимость скорейшего достижения прочного мира, основанного на справедливости, и договорились о продолжении взаимодействия.»

Короткое изложение позиции РПЦ по Украине, как она продвигается на экуменической арене:

С 2014 года, после Майдана, к власти в Украине пришли националисты, униаты и раскольники, которые притесняли русскоязычных граждан Украины, а также каноническую церковь Московского Патриархата. Вооруженное силы Украины обстреливали Донецкую и Луганскую Народные Республики, в результате этих обстрелов гибли мирные люди, женщины и дети, разрушались церкви. Сейчас эта война достигла новой фазы эскалации, и снова гибнут мирные люди, разрушаются церкви на Востоке Украины, а на западе Украины националисты захватывают храмы.

Русская Православная Церковь в этой ситуации твердо стоит на защите прав человека: свободы религии (для представителей канонической церкви), свободы говорить на собственном языке (для русскоязычных) и не подвергаться преследованиям. Она также защищает гуманитарные интересы страдающих из-за конфликта: беженцев и людей в России, чье материальное положение может ухудшиться из-за введения санкций.

Следует отметить, что такая позиция РПЦ в довоенное время пользовалась пониманием экуменических партнёров. Ситуация войны и отсутствие реакции руководства РПЦ на российское вторжение в Украину подорвали доверие к этой религиозной организации в международном христианском сообществе и экуменическом движении.

Единственным способом для РПЦ оправдать действия российских властей в этом контексте является не прямое оправдание военного вторжения, но «перевод стрелок» на другие аспекты кризиса:

1) правозащитный аспект (защиту прав человека в применении к русскоязычным жителями востока Украины);

2) гуманитарный аспект (защиты беженцев и населения России, которое может пострадать от санкций).

И именно по этому направлению будет реализовываться решение священного синода РПЦ о важности доведения «позиции Русской Православной Церкви по кризису на Украине до глав инославных Церквей и межхристианских сообществ, развитие совместных миротворческих и гуманитарных инициатив».

«Это примерно 12 с половиной тысяч приходов, более 10 тысяч священников. Религиозность людей в Центральной Украине в два раза выше, чем в России, а в Западной Украине — в 10 раз», — приводит статистику Николай Митрохин.

Религиоведы уверены, что иерархи Украинской православной церкви руководствуются не только собственным мнением в критике руководства РПЦ, но также идут навстречу прихожанам.

«И здесь возникает закономерный вопрос. Если православные убивают православных, а патриарх молчит, то что это за патриарх? — рассуждает Чапнин. — Когда предстоятель церкви не смог назвать войну войной, агрессию агрессией, защитить свою паству перед властями, которые развязали войну, доброе отношение к такому патриарху восстановить невозможно, это позор».

Напомним, что Синод Православной церкви Украины принял решение о чрезвычайном порядке принятии в свой состав верующих из Украинской православной церкви Московского Патриархата. Так, епархии из юрисдикции УПЦ МП в случае принятия соответствующего решения о единении с ПЦУ будут сохранять свою структуру как епархии Православной Церкви Украины.

А что имеем по результату? В нем разочаровались все. Он пропустил все исторические моменты для пророческого действия. Он потерял украинское православие. Он персона ног грата в мировом экуменизме. Он просто подстилка властей. Он будет осужден на вечный позор вместе с режимом Путина. Он будет антигроем истории Православной церкви, его будут приводить как отрицательный пример в семинариях.

Трагедия человека, трагедия христианского лидера, который поставил политический интерес прежде Христа и Его Церкви.

С другой стороны Синод ПЦУ в истории с российской агрессией ведет себе очень достойно.

Во-первых, соглашается на компромисс и открывает гибкие возможности для присоединения православных приходов, монастырей и епархий УПЦ. Хотя могли бы закозлиться и пользуясь случаем попытаться подмять под себя.

Во-вторых, не поддается патриотическому подъему и ограничивает своих клириков участии против российского вторжения; не сакрализирует сопротивление интервентам, не возбуждает чувств национального превосходства или ненависти, снимает накал эмоций и предлагает совершенно трезво рассматривать вопросы защиты. В вопросе УПЦ это тоже видно — никакой критики или диффамации украинских православных из УПЦ не допускается.

Всё четко, по делу, адекватно.

И это даёт надежду на скорое восстановление единства Православной Церкви в Украине, а также на то, что эта единая Церковь сможет стать действительно созидательной и христианской силой в будущем украинском обществе, а не аналогом РПЦ в России, обслуживающей интересы политической элиты.

И это дает мне надежду на будущее и православия как такового. И даже на возрождение Русской Церкви в ее лучшем виде.

О том, как вторжение России в Украину изменило этот баланс, рассуждает Сергей Чапнин.