«Не прикрывайте свои преступления народной Победой»,

Сейчас она находится в 43 отделении полиции. Вместе с ней задержали и журналиста, освещавшего акцию. 

Позже Людмилу Васильеву отпустили без протокола. Женщина отказалась от дачи показаний в отделении полиции на требование написать объяснение. Она покинула отделение полиции. 

85-летняя блокадница Людмила Васильева регулярно участвует в антивоенных акциях против войны. В мае прошлого года ее оштрафовали на 10 тысяч рублей за «дискредитацию» армии из-за антивоенного пикета 24 февраля. Тогда она заявляла, что Путин должен остановить войну и покаяться.

После многократных отказов и судов молодой человек в итоге получил категорию годности «В» и военный билет. В РФ это означает «ограниченно годен»: на срочную службу в мирное время не призывают, человека зачисляют в запас.

При этом он отдельно добился, чтобы в документе указали специальность, не связанную с оружием и военной техникой — как продолжение своей позиции отказа от насилия и участия в войне.

Меня зовут Евгений Викторович Сидоров. Родился в 1983-м. Состою в браке с 2008-го. Есть сын, 7 лет.

После того как Российская Федерация начала военные действия на территории Украины, я был против оккупации Крыма начиная с 2014 года. Я не одобрял оккупацию Крымского полуострова, действия российских сил в Луганской и Донецкой областях. После полномасштабного вторжения РФ на территорию Украины я размещал различные антивоенные изображения в личном профиле Telegram. Это были изображения саркастического характера, выражающие мое несогласие с действиями РФ и мое мнение относительно действий президента и политического курса РФ. Также я писал различные комментарии в YouTube, в оппозиционных ТГ-каналах, например Kasparov.ru, в которых выражал свое несогласие с войной и презрение к преступным действиям государственной власти.

Обыск, «опрос»

13 января 2025 года в 06:40 утра в мою квартиру пришли сотрудники ФСБ с решением суда, где говорилось, что меня подозревают в совершении преступлений, предусмотренных статьями 282 — экстремизм, терроризм; 280.3 — дискредитация армии РФ; 205.2 — призывы к экстремистской и террористической деятельности, оправдание терроризма.

В квартире прошел обыск, изъяли 3 ноутбука, системный блок и телефоны, все цифровые носители информации. После обыска меня увезли в отделение ФСБ на «опрос», где я провел 12 часов. На опросе я говорил, что плохо себя чувствую, что мне нужна медицинская помощь. В оказании медицинской помощи мне было отказано. Каждый раз, когда я говорил, что мне плохо и нужно в больницу, мне говорили, что «сейчас меня опросят и отпустят». В отделении ФСБ я провел 12 часов. За это время я ничего не ел, а в процессе «опроса» мой уровень сахара в крови повышался до 30 миллимоль. У меня с собой был аппарат для измерения сахара в крови и инсулин. Я постоянно делал анализ крови и делал инъекции инсулина, чтобы поддерживать свое состояние, но это было крайне сложно, так как я находился в сильном стрессе.

Копию решения суда мне не дали. Есть только копии протокола осмотра помещения и протокол изъятия техники. Также имеются адвокатские запросы в суд и в ФСБ о предоставлении информации, на основании которой был проведен обыск, и на каком основании я был задержан и допрошен в отделении ФСБ.

Как выяснилось, основанием для проведения судебных мероприятий, обыска и «опроса» стали мои антивоенные изображения в личном профиле мессенджера Telegram, комментарии в YouTube и личное выражение своего мнения в кругу знакомых людей. Позже, после изучения сотрудниками ФСБ моих комментариев в ТГ-каналах, будет возбуждено уголовное дело.

В ходе моего опроса в ФСБ мне задавали много вопросов относительно того, как я отношусь к «СВО» РФ в Украине, как я отношусь к идеологии нацизма и фашизма. Задавали вопросы о том, кому я говорил о своей антивоенной позиции. За все время войны в Украине я поменял 4 места работы, и я везде и всем в личных беседах говорил о своем несогласии с данной войной, и говорил о том, что российская армия совершает преступления на территории Украины. И на вопрос о том, с кем я имел разговор о своей позиции, я вразумительного ответа дать не смог.

Также мне задавали много вопросов о том, каких служителей церкви я знаю, из каких они городов и как они относятся к проведению «СВО» в Украине. Я не знал, что известно сотрудникам ФСБ, и меня предупреждали об уголовной ответственности за ложные показания. Все это очень сильно отражалось на моем состоянии здоровья, я был в стрессе, сахар в крови поднимался до критического уровня, когда человеку требуется срочная медицинская помощь.

Также в ходе «опроса» сотрудником ФСБ мне были предъявлены все скриншоты моего профиля в мессенджере Telegram с изображениями, которые я размещал с начала 2022 года. Это значит, что они следили за моими действиями все это время. Изображения выкладывались в разное время, общее их количество было 9 или 10 штук. А это значит, что у меня как минимум девять эпизодов по разным статьям.

После того как я был опрошен, меня вывели из кабинета. Около 40 минут сотрудник печатал протокол моего опроса, в котором были написаны показания, которых я не давал. В частности, там было написано, что я хочу победы Украины, развала российской государственности, вплоть до физического устранения президента. Меня подозревали в попытке создать сообщество с целью дальнейшего покушения на жизнь президента. И все это на основании изображений и комментариев в интернете.

Когда я возразил и сказал, что не давал таких показаний, мне сказали, что не первый день следят за мной, и мне показали результаты проведенной «экспертизы», которую проводила экспертная комиссия в составе 10 человек. В результатах экспертизы были выводы о том, что я с презрением отношусь к участникам «СВО», президенту РФ, к проводимой в Украине «СВО» и множество других выводов, многие из которых не соответствуют действительности. Результаты экспертизы были распечатаны на 85 листах формата А4. Я смог прочитать всего пару страниц, где были сделаны выводы относительно размещенных мной изображений в моем профиле Telegram.

Решение выезжать

Через несколько дней после моего допроса в ФСБ я позвонил адвокату. Выслушав мою историю, он сказал, что вообще очень странно, что меня после опроса отпустили, так как по 282-й статье людей сразу закрывают в следственный изолятор, а потом закрывают в тюрьму. Также он сказал, что если их цель — посадить меня в тюрьму на реальный срок, то они это сделают, и НИКТО не сможет помочь.

Пообщавшись с некоторыми людьми, в частности с православным священником Иоанном Курмояровым, которому пришлось отсидеть реальный срок за антивоенную позицию, я узнал, что в России мне находиться крайне опасно из-за высокой вероятности того, что в любой момент может быть возбуждено уголовное дело и, как следствие, будет невозможно покинуть пределы РФ. Я быстро уехал в Грузию. Это было в феврале 2025 года.

Вскоре приехала моя супруга с сыном. В Грузию я приехал, имея в кармане около 200 долларов и один маленький чемодан с вещами. Затем была долгая история с получением визы во Францию. Почти год наша семья жила в Грузии, без работы и без денег. Но мир — не без добрых людей, Бог послал нам тех, кто обеспечил для нас крышу над головой и питание. В феврале 2026 года мы прибыли во Францию, и сейчас мы в ожидании рассмотрения нашего дела.

Меня внесли в список экстремистов и террористов Росфинмониторинга, закрыли доступ ко всем банковским счетам. В январе 2026 года возбуждено уголовное дело по ч. 2 статьи 205.2 УК РФ
— Оправдание терроризма, призывы к террористической деятельности. По этой статье предусмотрен срок от 2 до 7 лет.

«Слово защите» публикует диалоги из этого суда: говорят сам Васильев, его защитник и обвинение. Отличить реплики легко даже без подписей: живые, логичные, человеческие слова — и механические казенные формулировки.

Но дело даже не только в языке: политический приговор буддистскому священнику является прецедентом. Да, был уже лама-иноагент, но там государство боролось с инакомыслием заочно — у эмигранта. А здесь — реальный срок в колонии.

«В моем деле, — говорил Васильев, — права человека, их отражение в Конституции РФ и международные договоры имеют существенную роль, так как суд идет над представителем буддизма, принявшим в Москве обет бодхисаттвы. За моей судьбой, за этим процессом наблюдают люди из разных стран, о чем свидетельствуют петиции и характеристики. По результату, по приговору будут судить о соблюдении прав человека в России, об отношении российского государства к религии. Будут выводы и о том, как относиться к русскому православию в других странах, включая буддистские государства Азии и Океании. Поступайте с другими так, как хотите, чтобы поступали с вами».

Статья — по ссылке. 

«Сегодня так важно не забывать об Украине и борьбе, которую ведет украинский народ не только за свою, но и европейскую независимость и безопасность. Более 4 миллионов украинцев проживают в странах Западной Европы. Это преимущественно женщины и дети. Наша общая обязанность — поддерживать их и создать все условия, чтобы они могли иметь достойную пастырскую и социальную опеку»,

— заявил председатель Пасторально-миграционного отдела УГКЦ епископ Степан Сус.

Он также поблагодарил COMECE за постоянную поддержку Украины на международном уровне и призвал к дальнейшей молитве о мире в Украине и мире.

В финальном коммюнике ассамблеи епископы отдельно вспомнили Украину, выразив солидарность с украинским народом и отметив необходимость дальнейших усилий для достижения справедливого мира.

Значительная часть помощи, в частности лекарства, собрана при при поддержке Папы Римского Льва XIV и при содействии Губернаторства Государства-Города Ватикана и Фонда Banco Farmaceutico. Груз предназначен для больниц и распределения через сети украинских волонтеров.

В состав помощи также вошли продукты питания, средства гигиены, термоодеяла, семейные наборы и одежда для наиболее уязвимых категорий населения.

Апостольский элемозинарий подчеркнул, что помощь Украине является проявлением живой солидарности Церкви и призванием христиан отвечать на вызовы войны конкретными поступками любви, милосердия и мира.

Освободившись в октябре 2024 года, Алексей взял дочь и выехал из России.

Маша для проекта «Очевидцы» описала, как все было. И рассказала, что ей помогало эти годы:

Во-первых, самое главное, я скажу, помимо всего, помимо людей, которые были рядом всегда, я верующий человек. То есть это было самое главное, и мой стержень был. И все люди, которые были рядом, без них, опять же, я не представляю, что бы я делала. Это было бы очень сложно. Это время, всё время, которое прошло, это был какой-то кошмар. Но сейчас можно спокойно об этом говорить, потому что было сложно в тот момент, сейчас уже нет. Я это пережила. 

И лишь несколько женщин вопреки тому, что не сбылось, остаются рядом с Ним до конца. Кто защитит их от стражи? Кто отодвинет камень, которым закрыта гробница? Они идут туда без всякой надежды, но идут.

Священник Андрей Мизюк в воскресной проповеди на YouTube-канале «Новой газеты» размышляет о том, что порой вера начинается на пороге отчаяния. И напоминает: 

возглас «Христос воскрес!», который мы слышим в каждом храме, — эхо слов, сказанных теми женщинами, которые искренне любили и поэтому первыми увидели чудо.

Особое внимание уделили церквям и религиозным общинам на оккупированных территориях. А еще — двум практическим шагам: международной молитве о мире в Украине и визиту солидарности делегации Всемирного совета церквей. Его хотят организовать уже летом — в июле или августе.

Очень точно смысл встречи сформулировал епископ Римско-католической церкви в Украине Виталий Кривицкий: 

«Мы хотим сделать всё возможное, чтобы мир не забыл Украину. Молитва — самый сильный способ поддерживать это осознание».

На встрече звучала мысль, что мир нельзя сводить к одной лишь военной защите: безопасность — это и политические решения, и гражданские инструменты управления конфликтами, и голос церквей в защиту тех, кто страдает и не может говорить сам. Отдельно обсуждали, как соединять молитву, публичное свидетельство и практическую поддержку — чтобы война не становилась «нормой».

В состав группы, помимо пасторов-богословов и церковных специалистов из разных стран Европы (в том числе Павла Смыцнюка и Андрея Смирнова), входит и Наталля Василевич — координаторка инициативы «Христиане против войны». На отдельных сессиях участники говорили о ситуации в России: о священнослужителях и мирянах, которые продолжают выступать против войны, рискуя наказанием, лишением сана или тюрьмой, и о том, почему европейским церквям важно поддерживать эти голоса совести.

Перевод на русский язык отчета КЕЦ об этом заседании доступен у нас на сайте.